Чтение онлайн

Беседа продвигалась по двум направлениям. Во-первых — стоит ли дальше разыскивать Сникерса со злобинскими деньгами или лучше, бросив все, вернуться восвояси. Во-вторых — не означают ли вчерашние события то, что «организованная спортивность», ощутив свою полную безнаказанность, перенесет военные действия на чужую территорию, в вотчину Шашеля.

— Блоха, ты вчера всю ночь у его подъезда с пацанами торчал, — напомнил Гладилин. — И что?

— Не было никого.

— Что предложить можешь?

— Я так подумал — может быть, стоит его старуху типа как в заложницы взять?

— И дальше?

— Или сдавайся нам на хер вместе с лавьем,

или… — Проведя ладонью по своей шее, говоривший выдохнул характерный кхэкающий звук: мол, плохо тогда старухе Глинкиной придется.

— Это же беспредел, в натуре! — искренне возмутился Шашель. — Ну, что Сникерс — гондон из гондонов, думаю, всем ясно. Но старуха-то тут при чем? Западло на родственниках отыгрываться!

— А то, что вчера у «Метрополя» случилось, не беспредел? — стоял на своем порученец.

— Не, пацаны, я на такое не пойду… И вам не позволю. — Имевший две судимости Шашель всегда придерживался блатных понятий, и присутствующие поняли: тема с «заложницей» исчерпана и дальнейшему обсуждению не подлежит.

— Боюсь я, чтобы он куда-нибудь не свалил, — поджал губы Гладилин.

— В смысле… За бугор, что ли? — уточнил Блоха.

— Вот-вот. И не отследишь никак… В Москве бы мы его отыскали…

— Так что — по домам?.. — спросил кто-то разочарованно.

Несмотря на вчерашнее покушение, Шашель не беспокоился о собственной безопасности. Так уж случилось, что в квартире, снятой вчера вечером, оказалась металлическая дверь с множеством хитрых замков. Это было слепой удачей, простым везением, чего нельзя сказать о мерах предосторожности, предпринятых Гладилиным: рядом с домом, тускло отливая черной тонировкой стекол, стояли две тачки с бойцами — салатный «БМВ» и темно-серая «Субару». Толстые шеи, накачанные мышцы, оттопыренные подмышечными кобурами куртки — все это свидетельствовало, что собравшимся на съемной квартире не о чем волноваться.

Хотя всего не предусмотришь…

Две одинаковые черные «Волги» с московскими номерами, плавно подкатив к соседней пятиэтажке, остановились. Ничем не примечательный автобус с зарешеченными окнами притормозил за углом.

Дверки автомобилей раскрылись почти синхронно, будто бы по команде, и сразу восемь человек в бронежилетах, надетых поверх камуфляжей, в защитных касках, с автоматами наперевес быстрым шагом двинулись в сторону бандитских машин…

Шашелевские бандюки, сидевшие в «Субару» и «Бимере», были нейтрализованы мгновенно: меньше чем через минуту после начала операции бандиты, стараясь не смотреть на наведенные в их сторону стволы, валялись в грязных лужах, и подоспевшие оперативники, профессионально быстро застегивая на их запястьях наручники, грузили задержанных в служебный автобус.

Но это было только начало. Спустя минуту камуфлированные, приехавшие на «Волгах», уже занимали позиции: двое — в соседних подъездах, третий — под окнами с обратной стороны дома, четвертый — на балконе четвертого этажа, как раз над той самой квартирой, в которую надлежало попасть. Тот, четвертый, на всякий случай имел при себе альпинистские принадлежности.

В это самое время в соседнем дворе также остановилась черная «Волга» — оттуда выбежали двое с какими-то непонятными продолговатыми футлярами в руках: в подобных футлярах часто носят музыкальные инструменты.

Но это были явно не музыканты — спустя несколько минут оба заняли позиции на чердаке соседнего дома. Футляры были раскрыты — но в них находились не оркестровые

принадлежности, а орудия убийства, снайперские винтовки Драгунова. Обе винтовки были наведены на окна третьего этажа среднего подъезда стоящей напротив пятиэтажки.

А группа захвата из четырех человек уже поднималась по лестнице.

Гулкий топот тяжелых ботинок на рифленой подошве разбил привычную тишину подъезда — шаги были неотвратимыми и мерными. В подъезде группа захвата разделилась: двое, обгоняя товарищей, двинулись наверх, к соседям, двое остались внизу.

Двое, держа на изготовку «АКСы», встали сбоку, у лифта, третий занял позицию напротив, а четвертый аккуратно вдавил дверной звонок рядом с массивной бронированной дверью. Дверь никто не открыл: впрочем, прибывшие были готовы к такому повороту событий.

Один из собровцев извлек из сумки баллон и, быстро подкрутив форсунку, чиркнул спичкой, передавая готовый к работе газовый резак коллеге. Тот действовал профессионально: примерившись, он быстро и ровно вырезал дверь вокруг массивных петель, а затем аккуратно нажал ногой внизу — тяжелая бронированная плита плавно опустилась ему на руки.

И тут все четверо, будто по команде, ворвались в квартиру. Первый, с автоматом наперевес, рванул на кухню, второй — в ванную, а третий и четвертый — в комнату…

Ни Шашель, ни его бандюки даже не пытались сопротивляться или бежать. Вид страшных камуфлированных людей, с лицами, закрытыми стеклянными забралами, и автоматами, направленными в их сторону, сразу же парализовал волю собравшихся.

Лишь Блоха попытался было рвануть на балкон, но властная команда: «Стоять, сука, стреляю!..» — начисто остудила его пыл…

Чем больше размышлял Сникерс над ближайшим будущим, тем больше убеждался: бежать одному с такими огромными деньгами, какие у него есть, крайне несподручно.

Ведь неизвестно, какие именно неожиданности поджидают его, Жору, впереди. Как ни крути, а Шашель, сука, среди своих татуированных друзей имеет неслабый вес. От этого расписного урки всего можно ожидать… учитывая, о какой сумме идет речь. И в том, что Гладилин не даст ему дышать, пока он в России, Сникерс был совершенно уверен.

Уезжать из родных мест, да еще с деньгами, куда легче, имея при себе надежного, проверенного компаньона.

И в случае непредвиденного форс-мажора таким компаньоном всегда можно пожертвовать; так опытный шахматист жертвует качеством, приобретая темп. Зачем же пренебрегать лишней фигурой?

Кандидатура же фигуры сомнений не вызывала: Антип.

А почему бы и нет?

Нормальный пацан, в меру наивный, в меру глуповатый, зато проверенный и преданный ему, Сникерсу. К тому же Антип, в силу природной ограниченности, всегда мерил Жору и Злобина одними гирьками: как ни странно, в его глазах оба имели одинаковый вес. Теперь, когда Злого не стало, центр тяжести полностью переместился на Глинкина.

А если еще подкрепить этот вес деньгами? Предложить Антипу штук тридцать… Нет, тридцать слишком много, лучше двадцать пять или двадцать. Дать половину, предложив великодушно: будешь меня слушаться — получишь еще столько же. В случае чего — и эти пятнадцать тысяч всегда забрать можно.

Антип деньги любит. Особенно американские. А кто ж их нынче не любит? За деньги Антип готов на многое. За деньги он любому глотку перегрызет, только «фас» скажи. Десять тысяч долларов воодушевят его на любые подвиги.