Дело ведьмы
Шрифт:
— Они посмели высечь мою тётю и заставить её идти по камням босиком?!
Ответа Ванда так и не услышала, девочка вновь залилась слезами.
— Прекрати рыдать! — закричала она на ребёнка.
Девочка затравленно вскинула заплаканные глаза, но истерика мгновенно прекратилась.
— Послушай, — уже спокойно продолжила девушка, — у тебя остался кто-нибудь из родственников, у кого бы ты могла жить?
— Нет! — девочка вновь заплакала.
— Хватит! Если тебе некуда идти, ты поедешь со мной, я не могу тебя бросить одну в выжженной деревне! Меня зовут Ванда, а тебя?
— Марта.
— Хорошо, Марта, сейчас мы попытаемся устроить твоим родителям похороны,
— Но как же мы сможем похоронить моих родителей, ведь они сгорели, навряд ли от них что-нибудь осталось.
— Ничего, мой отец был священником, и я примерно представляю, как должны проходить проводы в последний путь.
— Как? Как же так?!
— Ну, вначале надо сколотить гроб, потом…
— Да я не об этом!
— А о чём?
— Ты сказала, что твой отец — священник, а ты, ты ведь наследница Ванды Симпсон!
— Откуда ты знаешь?!
— Да здесь все о тебе знают!!!
— Хватит обо мне. Пошли искать останки твоих родителей. Потом поедем в соседний поселок, закажем гроб и панихиду.
Ванда и Марта зашли в то, что совсем недавно было домом, а сейчас представляло огромное пепелище. Кости, сильно обгоревшие и местами потрескавшиеся, обнаружились сразу. Один из скелетов лежал у стены, где, наверное, было окно, а второй рядом с тем местом, где до пожара располагалась дверь. Десятилетняя девочка снова начала плакать, но Ванда не стала её успокаивать, смерть родителей слишком тяжёлое испытание даже для взрослого человека, а для пятилетнего ребенка вообще непосильное, чтобы заставить его держать себя в руках и проявлять мужество. Девушка собственноручно вынесла скелеты, положила их в сени церквушки и, как обычно испытав недомогание, которое всегда проявлялось, когда она находилась около любых храмов, пошла готовиться к поездке в соседний посёлок. Визит к священнику не принёс ожидаемых результатов…
— Я не буду отпевать двух скелетов, неизвестно когда отправившихся в лучший мир, — именно это говорил Марте священник, вежливо, но весьма настойчиво выпроваживая её за дверь своей монашеской, но отнюдь не скромной обители.
— Ну, и что он сказал? — спросила Ванда, стоявшая на довольно большом расстоянии.
— Он сказал, что не будет заниматься похоронами моих родителей. — Марта стояла, опустив глаза и едва сдерживая слёзы.
— С какой стати! Он — так называемый служитель Господа!
Сейчас она находилась в состоянии, когда ей было всё равно, что будет с ней. Девушка быстро подошла и резким толчком распахнула дверь кельи священнослужителя.
— Что вы себе позволяете? — выкрикнул монах, отрываясь от горлышка и пряча за спину довольно объёмную, содержащую в себе первоклассное монастырское вино, бутылку.
— Почему вы не хотите провести погребальный обряд?
— Ну вот, и вы туда же! Они умерли, не причастившись и не получив отпущения грехов, да и вообще, они умерли не по правилам…
— Значит, теперь уже и умирают по каким-то определённым правилам! А разрешение короля пока не требуется?!
— Нет, разрешение монарха не надобно. Да и вообще, что вам от меня надо?!
— В третий раз повторяю: мне нужно, чтобы вы провели обряд погребения умерших родителей той девочки, которая только что к вам приходила! Неужели вам не жалко ребёнка?!
— Я уже сказал вам, что не собираюсь отпевать двух этих умерших. У меня для этого есть довольно много причин: во-первых: они умерли, не причастившись, во-вторых, не получив отпущения грехов, в-третьих, они умерли не в моей пастве
и в-четвёртых…— …вам просто не хочется выходить из дома, а хочется остаться здесь и продолжать уничтожать запасы вина!!!
Священник, ничуть не смутившись, продолжил:
— В-четвёртых, из всего этого можно заключить, что Господь не примет души этих людей.
— В таком случае, будьте прокляты вы и ваш Господь, не принимающий души людей, искренне любивших его!
— Милая, если бы они действительно любили Господа, они бы не умерли, не причастившись и…
Но Ванда уже не слышала последних слов. Гневно хлопнув дверью, она быстрым шагом направилась к тому месту, где её ждала Марта.
— Ванда, что с тобой случилось?
— Со мной? Со мной всё в порядке, просто немного устала.
— Но твоё лицо и руки…
Девушка заглянула в лужу и увидела, что её лицо, шею и руки покрывают глубокие кровоточащие царапины.
— Марта, принеси молока, — еле слышно прошептала она и лишилась чувств.
Очнулась Ванда два часа спустя на заботливо положенном под голову одеяле. Оглядевшись вокруг, девушка увидела Марту, тихо, но уж очень горько плачущую.
— Что ещё случилось? Почему ты плачешь? — прошептала она плохо слушающимися губами.
— Ванда! Ты жива! — воскликнула Марта и заплакала ещё горше.
— А что? Какой я ещё должна быть? Или вы все уже объявили меня безвременно усопшей?
— Нет-нет! Что ты! Просто ты вернулась вся в крови, потом упала и пролежала так почти весь день, ну… и я подумала…
— Хватит! Я не священник, чтобы слушать твою отповедь!
Ванда поймала на себе недоумённый и обиженный взгляд девочки и, почувствовав резкий укол совести, смягчилась:
— Прости, просто так много пришлось пережить, вот я и не сдержалась, прости ещё раз. Поехали в деревню, нам ещё нужно многое, очень многое сделать…
— Что?
— Ну, похоронить твоих родителей, а потом ехать в город и попытаться помочь Фелиции.
— А как же похороны?! Неужели нам самим придётся сделать это?
— Конечно же, нет, если только ты не хочешь, чтобы кости твоих родителей так и лежали на земле, пока их не растащат голодные собаки.
— Но ведь этим должен заниматься священник.
— Священник отказался, настойчиво уверяя меня в том, что твои родители умерли якобы не по правилам.
— Что?
— Ничего. Просто ему не хочется отрываться от бутылки и покидать уютную постель, где его ожидает молоденькая любовница. Поехали, солнце садится, а завтра вечером я уже хочу быть в городе.
Марта и Ванда абсолютно молча сели в седло, и остаток дороги каждая из них провела в своих мыслях.
Глава 3
Обряд похорон прошёл быстро и без излишеств. Окончив свою миссию, они оседлали коня и крупной рысью поскакали по направлению к городу. Ночь настигла их в пути, и путницы, спрыгнув с лошади, начали выкладывать на мягкую луговую траву те остатки пищи, которые ещё можно было использовать по их прямому назначению. Доев последние крохи, Ванда подвела неутешительный итог: еды у них не осталось, но хуже этого было только то, что им нужна была ещё одна лошадь. Блейк слишком быстро выдыхался, везя двух наездниц и котёнка, постоянно шнырявшего туда-сюда и очень быстро превращавшегося в кота. Она рассказала обо всём этом девочке, и спутницы приуныли. У них не было ни денег, ни еды, ни лошади, ни даже решения, что делать дальше и как помочь знахарке, обвинённой в ведовстве. Когда они наконец-таки добрались до города, и без того острый вопрос «где взять деньги» встал здесь ребром.