Чтение онлайн

– И что же тебя во всем этом так осчастливило? – поинтересовался Януш.

– Не торопись, – ответил Болек и положил себе добавку салата. – Тиран у нас голова, прослушал вот эту пленку и что-то в ней учуял. Послал к пани Бернацкой нашего человека под видом монтера. Да ты его знаешь, Мулевский, он и в самом деле раньше работал на телефонной станции. Разумеется, сначала мы проверили в бюро ремонта, им действительно звонили вчера, сообщили о неисправности телефона. Они перезвонили спустя некоторое время, телефон отозвался, видимо, неисправность была в самом аппарате, а в таком случае, раз уже работает,

они и не стали посылать туда своего монтера. Зачем?

Столько вызовов, с серьезной работой не управляются.

– Ну и что Мулевский?

– Он явился под видом монтера, присланного бюро ремонта. Старушка разговорчивая, и Мулевский без труда установил, что у старушки в это время была Кася.

– В какое время?

– А когда телефон испортился и потом сам по себе исправился. Мулевокий снял розетку и убедился, что кто-то там похозяйничал, открутил проводок, а потом не очень умело прикрутил его обратно. Мулевский не Яцусь, не мог сказать, когда именно это происходило, вчера или месяц назад, но может сказать, что недавно. И я еще раз повторяю вам большими буквами: КАСЯ БЫЛА ПРИ ЭТОМ. Что скажете? У Тирана уже есть своя версия.

Прежде чем что-то сказать, Януш хотел кое о чем спросить.

– Минутку, попробуем выявить мотив, допуская, что телефон выводила из строя действительно сама Кася. Бернацкая собралась звонить и обнаружила, что телефон неисправен? Или ждала звонка от кого-то?

– Нет, звонила Кася. По своим служебным делам. И не могла дозвониться, потому что тут же выяснилось – телефон неисправен.

– Откуда же тогда девушка звонила в бюро ремонта?

– От соседей.

– Соседи? Интересно…

Болек оторвался от салата, уловив что-то в голосе Януша.

– Ты считаешь, предлог?

– Очень может быть. Что о соседях узнали?

– Ничего особенного, кроме того, что когда-то давно это была квартира родной бабушки Каси.

– И тебе это ни о чем не говорит? – спросил Януш. В его голосе столь явно слышалось сострадание по отношению к недогадливому коллеге, что мы оба с коллегой выжидающе уставились на Януша.

А он продолжал:

– Ведь ежу ясно – девушка хотела проникнуть в бабкину квартиру, не вызывая подозрений. Как уж она справилась с телефоном, не знаю, ведь ей пришлось дважды раскручивать и опять закручивать розетку, а на это требуется время.

– Да ведь у Каси золотые руки! – вырвалось у меня. – И не обязательно два раза…

– Согласен, могла обойтись и одним разом, выбрала подходящий момент, старушка наверняка и не подходила к телефону, полагаясь на молодую помощницу. А теперь главный вопрос: что ей могло понадобиться в бывшей квартире ее бабушки?

И опять вмешалась я:

– Да ведь Кася буквально помешана на предках.

Наверняка, ей захотелось одной побыть в квартире, некогда принадлежавшей ее предкам и потом проданной жадной теткой.

Януш покачал головой.

– Нельзя полностью исключить этот мотив, но я бы не ограничивался только им. А что думает Тиран?

– Тиран пошел по другому пути. Он считает, что кто-то зачем-то собирался в то время звонить в квартиру пани Бернацкой, и девушка помешала это сделать. Знаешь, твоя версия мне кажется более убедительной. Квартира бабушки… Зачем ей понадобилось проникнуть

в квартиру бабушки? Слушай, а это мысль! Мы всю дорогу сталкиваемся с тайниками в стенах старых домов, может, и здесь… Неужели этот ее парень использует Касю как разведчика?

– При чем тут ее парень? – не понял Януш.

– Вот и пришло время выложить сенсацию! – с торжеством воскликнул поручик Болек. – Тогда, у Каси, Яцусь так страшно молчал, что я сразу заподозрил: раскопал паршивец нечто потрясающее. Всегда ведь торопится выложить свои откровения и прозрения, а тут молчит, как… не знаю кто. Потом сказал – не был уверен. Обнаружил в Касиной квартире два четких отпечатка пальцев, принадлежащих не Касе. Это он сразу понял, даже без лупы. Гостей у нее и в самом деле не бывает, только Касины отпечатки и обнаружены, а тут вдруг два чужих. Отгадайте, чьих?

Не очень уверенно я высказала предположение, что отпечатки принадлежали ее парню. Вроде бы первое приходит в голову, тут и ломать ее нечего, но очень уж громко звучали фанфары в голосе Болека.

Очень уж громко. С чего бы?

Наморщив лоб, Януш глядел на Болека и вдруг сообразил:

– О холера! Никак нашелся четвертый?

Не в силах произнести ни слова от распиравшей его радости, Болек принялся молча кивать и так энергично кивал, что того и гляди голова у человека оторвется. Как же так? Ведь я изначально была уверена – Кася и ее парень ни в чем нехорошем не замешаны, а тут получается… Что, собственно, получается?

– Интересно, на вилле в Константине он побывал сам по себе или с ведома Каси? Неудивительно, что она так его скрывает. Нет, теперь уж Тиран в нее вопьется, не отстанет. Уже начал?

– Нет, – ответил Болек, по инерции продолжая энергично кивать. Сообразив, что кивки головой теперь противоречат смыслу слов, кивать наконец перестал и от жестов перешел к словам.

– Нет, пока Тиран еще не принялся за нее, потому что с утра мы не застали Касю, чуть свет уже куда-то умотала, но повестку ей в почтовый ящик бросили. На завтра вызывает бедняжку. Теперь уж ей не отвертеться, разве что и в самом деле парень был в ветеринарной клинике по собственной инициативе, а Кася ничего об этом не знает. Ведь и это возможно.

Я кинулась на защиту Каси, осуждающе заметив:

– Ведь если честно, вы о Касе ничего толком не знаете. Старая жмотина, ее убиенная тетка, заслонила вам весь свет, а о девушке вы никого и не порасспрашивали…

– Не было необходимости! – горячо возразил поручик. – Пани Пищевская одна с успехом всю общественность заменит.

– Может, и заменит, а вот о ее парне ничего не знала. Кася учится и подрабатывает в рекламе, вот и все, что вы узнали от пани Крыси. И больше ничего о девушке не знаете.

– А вот и знаем! – опять возразил поручик. – С тех пор, как ушла от тетки, вела и до сей поры ведет очень насыщенную жизнь. Играет в теннис чуть ли не каждый день, почти целый год ездила к шести утра на ипподром в Служевце, там училась верховой езде в секции Хуберта. Оказалось, что у девушки просто талант, и лошади ее любят. Три месяца посещала школу танцев, куда, для разнообразия, ходила на вечерние занятия…

– Ну и что? Плясала там сольные партии? Классическим балетом занималась?