Чтение онлайн

Он держал паспорт в высоко поднятой руке. Паспорт был в затертой темно-синей обложке. Сирота приговаривал, ликуя: «Живу, живу!..» Он поперхнулся и растерянно замер, увидев стоящего в дверях Искакова.

— «Живешь, живешь…» — передразнил Искаков. — И вторую руку вверх, прошу!

Паспорт выпал из рук Сироты, он машинально нагнулся — поднять, и вдруг рванулся к окну. В руках у Сироты плясал пистолет.

Он выстрелил — раз, другой…

Но выстрелы эти были уже напрасны, пули отбили только штукатурку не потолке, потому что выстрелил Сирота, падая на пол, сбитый бросившимся ему под ноги Ушаковым.

Он попытался выстрелить еще раз,

Полковник строго-настрого предупредил меня, что я не должна отлучаться из комнаты, должна ждать у окна завершения операции. Я видела, как они пересекли улицу и осторожно пробрались во двор. Волынский и следователь прокуратуры остались снаружи — у окон, а полковник, Пахомов и Митько вошли в дом. Я терпеливо ждала, потому что еще раньше дала себе слово — никакой самодеятельности. Но когда услышала один за другим два выстрела — сначала не поняла, что стреляют, но потом до меня вдруг дошло это, — я не могла дальше оставаться на месте: я знала, что стреляет Сирота, люди полковника не стреляют — они предупреждены, что преступник должен быть взят живым — и предполагала уже самое страшное!

Не помню, как оказалась внизу, как ворвалась в дом, вбежала в спальню… Я увидела сидящего посреди комнаты, на стуле, тяжело дышавшего Сироту, руки его были вытянуты и лежали на коленях, схваченные никелированными наручниками. Вокруг стояли, тоже тяжело дыша, полковник, Ушаков и Митько. Пахомов стоял у окна, прислонившись правым плечом к стене. Мне показалось, что Пахомов ранен.

— Иннокентий Петрович! Вы ранены? — закричала я.

— Где? — Пахомов удивленно оглядел себя. — Нет, кажется, нет… Чуточку только утомился. У-у, работа! — Пахомов вытер ладонью побледневший лоб. — Ну что, Сирота, немного отдышался? Можно задавать вопросы?

Сирота не ответил.

— Что ж, дыши-дыши, подождем.

Полковник держал в руках пистолет. Он разрядил его и положил на столик.

— Я вам обязан жизнью, — сказал он Ушакову. — Спасибо. (Значит, я не ошиблась в своих опасениях: они здесь подвергались смертельной опасности!).

— Мы, кажется, квиты, — ответил Ушаков. — Если бы не вы, тоже мог бы получить пулю! — Он невольно усмехнулся, опустил голову.

— Жалею… Жалею, что ты ее не получил! — злобно отозвался Сирота и рванулся. Митько осадил его за плечо.

— Полегче на поворотах, полегче…

Скулы у Сироты напряглись, прищуренные глаза были налиты кровью.

— Милиционера бросился спасать! — прохрипел он. — Шкура!

Он тяжело дышал.

Некоторое время в комнате слышно было только дыхание уставших мужчин.

— Думаешь, от решетки спасся? — снова заговорил Сирота. — Черта с два! Ты забыл, как сюда попал, в этот дом! Ты объясни им, как?

— Как он сюда попал — объяснить легко. Он был приглашен сюда мной и должен был дождаться меня. А вот вы как сюда попали, и кто вы такой? — В дверях спальни стояла Серафима Павловна — маленькая и растерянная. Валентина не заметила, как она появилась. Старушка огляделась. Глаза ее оживились: она узнала полковника и Пахомова.

— Что здесь происходит, я не пойму? Объясните мне, пожалуйста, — обратилась она к полковнику.

— Чтобы понимать, — усмехнулся Сирота, — надо жить на земле, а не на небе. Вы его пригласили — этого милого молодого человека, как же, рассказывал!.. На небе обитаете, гражданочка.

— Кто вы такой?.. Я вас не знаю! Почему вы со мной так разговариваете?

— Вы не

— Успокойтесь, Серафима Павловна. Присядьте, — пригласил полковник и пододвинул стул. — Этот человек забрался к вам в дом, а мы его здесь задержали.

— Он?.. Что ему было у меня нужно? Разве у меня есть что украсть?

— Это мы, Серафима Павловна, спросим у него самого… Ну, Сирота, раз вы говорите, значит, и на вопросы отвечать можете… Иван Иванович Сирота, вы подозреваетесь в производстве фальшивых денег… и убийстве Александра Павловича Бурака.

Я стояла против Серафимы Павловны и видела, как, услышав слова полковника, она побледнела и в отчаянье сжала руки. Она с ужасом смотрела на Сироту.

Сирота замотал обросшим бородой подбородком.

— Что вы хотите сказать? — спросил полковник.

— Ничего. Никакого Бурака я не убивал. Никакого Бурака я не знаю, никаких фальшивых денег я не печатал. Все!

— Убийца! — закричала Серафима Павловна тоненьким голосом. Она вскочила на ноги.

Я подошла к ней, ласково усадила обратно на стул. Она схватила меня за руку и крепко сжала ее. Я осталась стоять с нею рядом.

Пахомов отделился от стены, достал из кармана спичечный коробок, открыл его.

— Вот эту спичку, зачиненную под зубочистку, — Пахомов развернул бумажку и показал Сироте спичку, — мы нашли на квартире Бурака, в чемодане, где находилась форма и все необходимое для производства фальшивых денег. Вторая спичка — вот эта — была обнаружена на шоссе в спичечной коробке рядом с трупом Бурака. Анализ следов слюны на спичках показал, что, во-первых, обеими спичками пользовался один и тот же человек, а, во-вторых, этим человеком был не Бурак, а кто-то другой…

Пахомов подошел к Сироте, сунул руку в карман пиджака — сначала в боковой карман, — потом в правый наружный. Из наружного кармана он вынул спичечную коробку, открыл ее.

Он перебрал пальцем несколько спичек и нашел то, что искал. Он вынул две спички и, торжествующий, показал их Сироте: обе спички были зачинены под зубочистки!

— Ну, Сирота? Будем ждать, пока придет заключение экспертизы?..

— Задавайте вопросы сейчас, — сказал Сирота. — Но Бурака я не убивал — чего не было, того не было!

— А что было? — быстро спросил полковник Искаков. — Вам известны обстоятельства гибели Бурака? А?

Сирота повернул лицо к полковнику. Подумал.

— Известны, — сказал он.

— Расскажите нам все по порядку.

— В тот вечер мы встретились, как договорились, в аэропорту. В буфете.

— Зачем?

— Я должен был передать ему пачку фальшивых денег.

— На какую сумму?

— На тысячу двести рублей. Он уезжал на следующий день в командировку, и я передал ему для реализации тысячу двести рублей.

— Успеваете записывать? — полковник повернулся к примостившемуся у столика Митько: старший лейтенант записывал показания Сироты.

— Успеваю, товарищ полковник.

— Вы говорите, что встретились с Бураком в аэропорту, — снова обратился полковник к Сироте. — А труп Бурака обнаружили у Нового парка. Как Бурак оказался у Нового парка?

— Он выпил — он вообще закладывал — и ему стало жарко, он предложил пройтись, подышать свежим воздухом… Мы пошли. Мирно разговаривали. Вдруг где-то в парке в темноте громко хрустнула ветка. Бурак от неожиданности остановился и потом рванул через кусты напролом. А по шоссе в это время шла машина — грузовик, — вот и все обстоятельства.