Дефолт совести
Шрифт:
– Просто-напросто речь идёт о человеке, который взялся за непосильное ему дело.
Докторша вновь с нескрываемым удивлением посмотрела на старика. Но продолжения разговор не получил.
– А вы знаете, о чём я подумал? Я ни за что на свете не пожелал иметь такую дочь или внучку, как вы.
– Почему так?
– Я бы извёл себя ревностью лишь при одной только мысли, что какой-то мужчина может прикоснуться к такому совершенству, как вы.
– Данное явление в психиатрии квалифицируется как «родительский эгоцентризм». Ну а если, скажем, я была бы вашей женой или любовницей, вы также ревновали бы меня? – кокетливо подбоченясь, довольно
– Нет, девочка моя, в этом случае нет...
– Как это? Почему?
– Потому что этим я унизил бы себя как мужчина. Ревновать любимую женщину в моём понимании означает не что иное, как признание собственной несостоятельности.
– Любопытная у вас философия, мистер Блейк. И вы бы дали мне полную свободу?
– Безусловно! Хотя...
– Мистер Блейк. Дэйв... – Впервые Лилия обратилась к своему пациенту по имени, хотя тот не раз на этом настаивал. – Я бы не хотела сейчас продолжать эту тему.
Окончание фразы она сказала с той же интонацией, как несколько минут назад Блейк отказался отвечать на её вопрос.
– Почему? – с наигранным любопытством спросил он.
– Вы сами все прекрасно поняли, сэр. Вы же больны, а не глупы.
– Спасибо и на этом, – непринуждённо засмеялся Блейк, но тут же вновь стал серьёзным. – Пожалуйста, продолжим, если уж так вам любопытно. Вы хотели узнать, почему я ненавижу Россию? В чём корни моей русофобии?
– Вы угадали, сэр. А то создаётся впечатление, что вы один из тех «ястребов», которые незаслуженно приклеили моей стране ярлык «империя зла». – Лилия тоже перешла на серьёзный тон.
– У меня нет неприязни к России. Но она есть к её агрессивной политике. Именно правители государства Российского испокон веков стремились расколоть мир на два противоборствующих лагеря. Вот в чём дело, девочка моя. А так... Я даже люблю русских. Среди них много добрых, интеллигентных и талантливых людей, таких, к примеру, как вы, Лилия...
– Но я не русская, я россиянка!.. По отцу я еврейка, по матери – русская. А если проследить все ветви моего генеалогического древа, то в моих жилах течёт и грузинская, и польская, и немецкая, и даже цыганская кровь. И я этим горжусь!
– Неплохой коктейль! – засмеялся Блейк. – Теперь понятно, каким образом природа сотворила в вашем лице такой «генетический шедевр».
– Мистер Блейк, чем же вам всё-таки не угодила Россия? Ведь сегодня наша страна вовсе не империя, а демократическое государство.
– Ошибаетесь, девочка моя. Россия всегда была и останется империей, тоталитарным, агрессивным государством с непомерными геополитическими амбициями. И не важно, кто ею правит – царь, красный монарх или всенародно избранный президент. К сожалению, этот имперский, захватнический дух неистребим в ментальности русских политиков и генералов... Между тем Россия может сохраниться, только ей нужно дать новый шанс. Возможно, последний.
– Боже! Что вы такое говорите, сэр?! Ваши утверждения голословны! А планы, которых я не знаю, но могу догадываться, просто чудовищны.
В голосе докторши зазвучали пафосные нотки.
– Вовсе нет. Если быть кратким, я бы выразился так: Россия как государство со дня своего зарождения деструктивно противостояла ценностям любой цивилизации, а значит, препятствовала мировому прогрессу. К слову, чем она в этом смысле отличается от Израиля, который видит себя исключительно избранным богом?! Поэтому в вашей стране никогда
не заканчиваются «временные трудности». И вообще, в моих глазах политическая и военная элита России была, есть и будет олицетворением грубой силы, бессмысленной агрессивности и экономического недомыслия...– Что вы имеете в виду, говоря об экономическом недомыслии? – Лицо врача побагровело.
– А в гневе вы ещё прекраснее, доктор! – как бы невзначай заметил Дэйв и, тяжело вздохнув, продолжил: – Постараюсь ответить на ваш вопрос одним характерным примером. Вы, конечно, помните роман Достоевского «Идиот»? Там есть эпизод, когда купец бросает в лужу под ноги возлюбленной баснословно дорогую соболиную шубу. Это же надо?! Цивилизованным людям никогда не понять русского человека! Ну скажите мне, почему им легче разбрасывать в дорожной грязи бесценные меха, вместо того, чтобы покончить с бездорожьем?! Ведь у нас в Штатах нет луж и грязи на дорогах! Жаль, что я не могу показать вам свой дневник. Там об этом...
Блейк осёкся, поняв, что сболтнул лишнее.
Неизвестно, чем бы закончилась так внезапно вспыхнувшая баталия между врачом и пациентом, если бы Корсар вдруг не почувствовал в левой части затылка острую боль словно ему пронзили череп раскалённым шомполом. Старик обеими руками стиснул виски и в стенаниях стал раскачиваться в кресле.
Схватив со столика шприц-ампулу с обезболивающим лекарством, Гордон ввела его в вену, а затем принялась делать пасы над седой, но все ещё впечатляющей шевелюрой Корсара, стараясь поймать глазами пока затуманенный взор больного. Но уже через несколько минут боль пошла на убыль, а через полчаса Блейк окончательно пришёл в себя и уставился на выглядывающую в вырезе халата полуобнажённую грудь своей спасительницы.
Перехватив этот нескромный взгляд, Лилия пристально посмотрела ему в глаза. Блейк покраснел.
– А вы, оказывается, хулиган, Дэйв! Ваши мысли далеки от целомудрия, – кокетливо вымолвила Лилия. – Вы что, вправду хотели бы, чтобы я разделась перед вами?
– Так вы можете не только снимать боль, но и читать мысли?! – обескураженно пробормотал пристыжённый магнат.
– Конечно, могу. Я же владею гипнозом, и читать чужие мысли для меня не составляет труда, тем более когда смотрю собеседнику в глаза. Так раздеться?
Корсар тихо охнул.
Не дожидаясь его ответа, она решительно скинула халат, обнажив великолепные груди с торчащими сосками шоколадного цвета. Затем без всякого стеснения, внимательно наблюдая за реакцией старика, стала медленно стягивать с себя маленькие белоснежные трусики.
– Лилия, ангел мой, что вы делаете? Зачем? Ради меня?! Из жалости ко мне? Я...я... Мне просто вдруг захотелось увидеть вас во всей первозданной красе. Запомнить вас... ваш... – бормотал себе под нос Блейк, но при этом не забывал неотрывно, с жадностью следить за каждым движением обнажённой красавицы.
– Желание больного для меня закон! Так что не смущайся, Дэйв, наслаждайся! Думаю, после такого стриптиза я теперь уж точно буду называть тебя просто по имени. Не на людях конечно же.
С обольстительной улыбкой Лилия прошлась по комнате с легкостью и пластичностью профессиональной танцовщицы.
– Девочка моя, отныне ты имеешь право на всё! За эти минуты неземного наслаждения ты вправе просить у меня всё, что пожелаешь! Хочешь собственную клинику? Хочешь виллу в Швейцарии? Хочешь иметь счёт в банке со многими-многими циферками? Скажи, чего хочешь? – задыхаясь от переполнявших эмоций, вопрошал Корсар.