Дебют
Шрифт:
– Я вызову Маттиаса в Лондон для допроса, — сказал вдруг Кирк.
– Что? Кирк, но…
Он остановил ее жестом ладони.
– Я знаю, знаю, но ситуация меняется. Центр дал мне понять, что мы переходим на следующий этап.
– Вот как?
– Да, — он кивнул, — пока официальной информации нет, поэтому считай, что это просто хэдз ап, чтобы ты понимала, к чему все идет. Они хотят как можно скорее запустить тестирование прототипов.
– Это неудивительно, всем всегда хочется поскорее…
– Нет, Хелли, там что-то большее, — Кирк помрачнел еще сильнее. — Мне кажется,
– По-моему, у нас все же есть неплохое представление о Грифонах, и даже о том, как они будет выглядеть — как-минимум пару тестовых вариантов я видела.
– Это правда, но… можешь ли ты сказать, кто или… ЧТО ими управляет? — на его лице заиграла какая-то грустная улыбка. Так улыбаются люди от безвыходности — когда им больше ничего не остается.
– Само собой, у меня есть идеи.
– Идеи… — задумчиво проговорил Кирк. — Ладно, сейчас не время. Смысл в том, что они там, на гораздо более высоком уровне, достигли каких-то успехов, и им нужно утверждать составы Группы для перехода к более серьезным испытаниям. И все агенты в Группе теперь должны быть полноценно завербованы. А тут мы, с нашими кротами — понимаешь, как это все хреново?
Хелли кивнула.
– Поэтому нам надо как можно быстрее разобраться, чем там сейчас занимается этот Антон, но время терять на него одного тоже нельзя. Я вызываю Маттиаса — к черту, рассоримся с немцами, если он тут не при чем, ну и ладно. Наша конечная цель гораздо важнее каких-то там дипломатических отношений с немецкой военной разведкой, — он горько ухмыльнулся, и Хелли понятия не имела, была ли в его последней фразе ирония.
В Лондон они уезжали утренним поездом. Хелли провела в Эдинбурге всего около полугода, но успела полюбить город — за тяжелое молчание его средневековых церквей и кладбищ, за возвышавшийся над центром города Трон Артура, и за замок на холме, который помнил истории людей, которые сочиняли героические песни на древневаллийском языке о сопротивлении захватчикам, среди которых особенно выделяли племена англо и племена саксов.
Их песни не смогли их спасти — и Эдинбург помнил все.
Вечером, прогуливаясь по парку на Риджент Роуд, Хелли как бы невзначай присела на лавочку, с другой стороны которой уже сидел рослый мужчина.
– Прости, что приходится так, — сказала Хелли, — только вырвалась, у нас черт знает что происходит. Не хочу тебя еще дальше впутывать в это.
Ричард молчал, глядя прямо перед собой.
– Так не хочется уезжать, — добавила она.
Он вздохнул.
– В Лондоне будь начеку, — сказал он наконец. — У них там будет как-минимум несколько своих оперативников. Могут попытаться подставить его. Но отдавать его тоже вряд ли захотят. Они считают, что вы создаете прямую угрозу их безопасности.
Хелли усмехнулась.
– Да они всегда так считают, чтобы мы ни делали, тебе ли не знать.
– На этот раз у них серьезные основания. У меня состоялся разговор с одним из оперативных сотрудников, который вылетел за ним.
Ричард не смотрел на Хелли. Он знал, что какой бы шокирующей или неожиданной ни была его новость, на ее лице
не отразится никаких эмоций. В душе, скорее всего, тоже. Знала ли она, что значит волноваться за кого-то?Могла ли она вообще испытывать такое чувство?
Вопрос этот Ричард оставлял открытым, но однажды уже решил, что склонялся к отрицательному ответу.
– Он не из ФСБ, по-крайней мере, не действующий, я почти уверен, — буднично начал он, — очень хорошая подготовка, подловил меня. Когда мы поняли, что упустили парня, то смогли поговорить. Преследует свои интересы. Они отправили человека, который сам мало что знает — ловко. Но они очень боятся — это точно.
– Боятся? — Хелли усмехнулась.
– Да, — подтвердил Ричард. — На этот раз — да. Кто понимает. Они считают, что если то, чем вы занимаетесь… то, что вы разрабатываете — что с этим невозможно будет договориться.
– Да он, похоже, знает больше нас самих.
Их разговор продолжался недолго. Ричард был, как и всегда, немногословен. Хелли подозревала, что часть информации он ей не передал — в прошлом руководитель одного из отрядов 22 полка специальной воздушной службы, он привык сам принимать тактические решения в условиях постоянного дефицита информации. Сейчас он явно не делился той информацией, которая, по его мнению, не могла быть проверена сию же минуту, или которая не была бы полезна для Хелли.
Но и того, что она узнала, было немало. Она не планировала возвращаться к терзаниям морального толка — это осталось в прошлом, однако сведения об отношении российских — и не только — спецслужб конкретно к судьбе их группы разработки и Антону — заставили ее еще раз задуматься о том, насколько осторожными им придется быть в Лондоне.
Когда Ричард посчитал, что добавить ему было больше нечего, он поднялся.
— Увидимся, Хелли.
Хелли было трудно собраться с мыслями. Вероятно, это накопившаяся усталость и стресс.
– Увидимся, — сказала она наконец, так и не встретившись с ним взглядом.
Когда он ушел, она продолжала сидеть на лавочке в тени яблоневых деревьев. Перед ней на лужайке затеяли возню два кролика. Было ветрено.
Вздохнув, она извлекла из сумочки увесистый томик, раскрыла его и погрузилась в чтение.
Книга, которую она читала, называлась «Граф Монте-Кристо», и Хелли не могла, и даже боялась остановиться, и боялась, что настанет тот момент, когда ей придется закрыть книгу и снова вернуться в ее мир, мир, в котором она видела только оттенки серого, реагировать на которые она могла лишь сдержанным безразличием.
Дело было в том, что по мере чтения она почувствовала приближение чего-то невообразимого, чего-то, с чем сама была знакома лишь понаслышке, в теории. Чего-то, что она всегда боялась не распознать — вот только жизнь до сих пор так и не предоставила ей этого шанса.
А сейчас — сейчас она начинала что-то чувствовать. И было это очень странно.
Хелли ничего не чувствовала, когда еще в средней школе стала свидетелем того, как толпа разгневанных детей избивала ее одноклассницу. Так же, без чувств, она бросилась в драку, потому что знала — следующей станет она.