Даруй им покой
Шрифт:
– Не скажите, господин! Конюшня сэра Уильяма – одна из лучших, это верно. Это я вам как на духу скажу. Но только и конюхи здесь – не дети малые. Однако же с вашим Гнедым никому толком не совладать. Всех затоптать норовит… Даже мне вчера чуть полруки не откусил.
– Ну, тогда лечи руку! – рассмеялся Дирхарт и бросил довольному конюху сверкнувшую на солнце монетку.
Джон, успевший вывести свою лошадь, услышал этот разговор и, старательно изобразив на лице гримасу превосходства, ласково похлопал хозяйского коня по высокой холке.
Когда
– Позвольте спросить, господин, у нас дело какое-то или вы просто проветриться решили?
– Проветриться – это тоже дело.
– Ну да, – проворчал Джон так, чтобы его не услышал едущий впереди Дирхарт. – Если учесть, сколько вы вчера выпили с вашими, прости господи, друзьями, тогда – конечно, дело…
– Что ты там бормочешь? Не слышу.
– День сегодня какой хороший, господин!
– Не так уж и много выпил. И чем это тебе мои друзья не угодили, а?
– Да не вашего они полета птицы, господин! Вернее сказать – вы не их полета. Они сыновья лордов. У них – земли, замки… У каждого, наверное, невеста знатная есть. Узнай они, кто вы, что тогда будет? Что вы делать-то будете, случись такое? Ну скажите, господин, что?
– Слушай, Джон, день-то сегодня какой хороший!
Джон с досадой махнул рукой и замолчал.
Они уже сильно углубились в лес, когда Дирхарт медленно проговорил, обращаясь скорее к самому себе, нежели к едущему в оскорбленном молчании слуге:
– Вот человек выезжает из ворот… из тех, из которых мы выехали. Дорога тут одна. И, заметь, не очень широкая, да еще и идет через лес. А он едет не как мы, а ночью. Куда он едет? Куда попадет?
– Деревенька там есть небольшая, господин.
Дирхарт, не ожидавший получить ответ на свои мысли, с интересом обернулся:
– Откуда ты знаешь?
– В замке девушка одна служит. Так вот, она из этой деревеньки родом. Родители ее там живут, она их навещает.
– Часто навещает?
– Каждую неделю.
– А ты молодец, Джон! Ты ведь спросил ее, не доезжал ли до той деревни кто-нибудь в ночь, когда пропал лорд Холл?
– А то как же! Я ж ваши распоряжения помню. Это вы с вашими гулянками о них, наверное, позабыли, а я помню…
– Так доезжал?
– Нет, господин.
– Точно?
– Точно, господин. А то они не скоро бы забыли такое – ночь, всадник на хорошем коне… такого гостя до сих пор обсуждали бы.
– Да… и незамеченным он проехать не мог – по всей деревне собаки лаяли бы… Все-таки ты у меня молодец, Джон. Хоть и ворчишь не по делу… Ты глянь-ка! – перебил сам себя Дирхарт, тихонько присвистнув.
Им навстречу, задевая рукой высокую траву и, кажется, что-то напевая, шла девушка. Оба мгновенно оценили изящную фигурку, которую не могло скрыть грубое холщовое платье. На девушке не было чепчика, и пышные, чуть спутанные волосы свободно падали ей на плечи. Хоть этот признак гулящей девицы и не вязался с ее милым, по-детски невинным личиком, Дирхарт
заулыбался. Поравнявшись с девушкой, он наклонился в седле.– Здравствуй, красавица!
Она остановилась и простодушно ему улыбнулась.
– А я знаю, кто ты!
– И я догадываюсь, красавица, кто ты.
Он соскочил на землю, бросив Джону повод. Тот развернул лошадей и деликатно отъехал в сторону, снисходительно наблюдая за хозяином.
Дирхарт шагнул к девушке.
– Ну так что, милая, будем дружить? Не обижу.
Незнакомка подняла на него сухо блеснувшие глаза.
– Ты из замка, – утвердительно кивнула она, словно ответила себе на мучавший ее вопрос. И перед тем, как он успел что-то сказать или сделать, привстала на цыпочки, торопливо обвив его шею руками. Дирхарт сжал хрупкие плечи скорее машинально, слегка обескураженный такой внезапной страстностью.
– Ты умрешь! – проговорила девушка, словно только что с восторгом сделала важное для себя открытие. – Ты умрешь!
В один момент она перестала казаться привлекательной. Дирхарт с брезгливой аккуратностью расцепил обнимавшие его руки, мысленно выругавшись. Это ж надо было – нарваться на безумную! Да еще закрутить с ней попытался. Кому скажешь – засмеют. Он беспомощно оглянулся на Джона, но тот ответил ему таким же обескураженным взглядом, говорившим: выпутывайся-ка, хозяин, сам!
Дирхарт осторожно отступил, но девушка с силой вцепилась ему в рукав.
– Там смерть… они говорят по ночам… И ты тоже умрешь. Смерть за каждой стеной. Она внутри! Она шепчет оттуда… она смотрит в щели… ворочается там… они говорят с ней!
– Милая, ты бы домой шла, а? Все хорошо, домой иди.
Он безуспешно пытался выпутать рукав из цепких пальцев, опасаясь делать резкие движения и не желая причинять бедняжке боль.
– А хочешь, милая, я тебе монетку дам? Монетку хочешь? Ты только рукав мой отпусти.
Девушка склонила голову к плечу и снова широко улыбнулась.
– Они не знают, что я все слышала. А я подслушала! – сказала она лукавым тоном избалованного ребенка и заговорщицки хихикнула. – А они меня в замок теперь не пускают.
– В замок, говоришь, не пускают?
Девушка энергично замотала головой. Дирхарт прекратил борьбу за рукав, глядя на нее с сомнением. Да, безумна. Но если она впрямь что-то подслушала и повторяет чужие слова?
– Плохо, что не пускают, да?
Девушка так же энергично кивнула.
– А за кем ты подслушивала?
Она отпустила рукав Дирхарта и теперь молча смотрела перед собой в пустоту.
– Так за кем ты подслушивала, а?
Молчание в ответ. Похоже, девушка стремительно погружалась куда-то, куда не может заглянуть обычный человек. Дирхарту показалось, что еще немного и она забудет, о чем только что говорила с такой горячностью. Он призвал на помощь все свое самообладание, представив, что перед ним ребенок.
– Подслушивала, говоришь… А подслушивать нехорошо! Знаешь, что подслушивать нехорошо?