Дар. Золото. Часть 3
Шрифт:
– И где же он сейчас?
– насторожился парень, а Машка на миг запнулся.
– В гостях.
– Не надо мне ничего, - Дарек решительно взялся за перо, обмакнул в чернила, и ровные черные буковки споро побежали по бумаге. Машка только бровь приподнял, сам он писал с гораздо меньшей скоростью.
– Ты с моими долгами обещал разобраться. Вот когда разберешься, тогда и получишь половину. Какое имя писать?
– Место оставь, сам впишу. А маг этот, отличный парень. И сможет тебе помочь.
– Не интересует, - упрямо поджал губы паренек.
– Интересует, - усмехнулся Машка.
– Еще как! Ты ведь понимаешь, что
Парень отбросил перо и тоскливо уставился в окно, за витражным стеклом которого просыпалась улица.
– Может кто и ждал. Только если отец не сумел, ты-то что сможешь?
– А это уже зависит от тебя. Если маяться дурью не станешь, расскажешь обо всех, с кем придется иметь дело, то смогу. Ну, и свой повар не помешает.
– Свой повар?!
– немедленно взбрыкнул паренёк.
– И не мечтай!
– Ну, кормить-то ты нас будешь? Как свою охрану? Дарек, кончай истерить, пиши бумагу, и потопали на торжок, за припасами. Давай уже делом займемся. Помяни мое слово, сегодня многих придется отшивать, так почему бы не сделать это на сытый желудок?
4
Лекаря пришлось разбудить. Саня долго ругался, узнав, что парень вообще куда-то собирается, но осмотрев рану и поколдовав над ней, неохотно согласился на их с Машкой совместный рыночный поход. Взял слово с оборотня, что все купленное будет привезено на телеге, и понесся в хозяйский кабинет к Алабару.
А в городе от вчерашнего дождя остались только лужи, воробьи, скакавшие по ним с веселым писком, да мокрая листва на высоких липах, прозрачная в ярком утреннем солнце.
Сурья проснулась, защебетала, закаркала, зацокала копытами, заорала на разные голоса. И выпустила на свои умытые улочки повеселевших от теплого солнышка домохозяек, спешащих поделиться сплетнями с товарками; мастеровых, открывающих лавки или вытаскивающих на улицы лотки; разносчиков выпечки, почтальонов, просто зевак и даже дворовых собак, деловито направившихся в ту же сторону, что и Машка с Дареком – на городской рынок поживиться.
Рынок кипел. Торговые ряды под навесами и без них; основательные лавки из жженого кирпича и временные тенты; мясные, молочные, овощные ряды, барахолки и бакалеи – всё тонуло в зазывных криках менял, купцов и коробейников. Селяне, трясущиеся за каждый медяк; горожане свысока поглядывающие на селян; стражи порядка, степенно идущие сквозь мельтешащую и торопившуюся толпу; вездесущие мальчишки и жуликоватые франты – всё кругом торговалось, примеривалось, ругалось, сыпалось шелухой, скорлупой и мусором, всё хохотало, визжало, мычало и мекало, стучало молотками и ругалось на двух языках. Вессальском и эльфийском. Да, эльфы северных островов совершенно спокойно приценивались, покупали и даже торговали сами в нескольких лавках всякой привозной всячиной, нисколько не смущаясь королевским запретом. Не смущались запретом и вессальцы, до хрипоты отстаивая цену на понравившийся эльфийский товар.
Дарек уверенно направился в продуктовые ряды, где навалом лежали полные мешки, привезенные скупщиками провианта, добытого задарма во всех окружных посадах и селах.
– А, Дарек!
– поднялся навстречу ему худосочный
– Умер отец. Полторы седмицы тому.
Мужичок всплеснул руками.
– Ах ты ж, беда-то! Так ты один теперь, значит? От Занека толку-то мало, - и юрким взглядом обежал долговязую фигуру парня, зацепившись за разбитую губу.
– Я затоварюсь у тебя как обычно, Сай?
– не стал отвечать Дарек.
– По паре мешков. Всего, что есть. Подвезешь, к «Трем Карасям»? Там и оплата. Уговор?
Машка чуть поодаль делал вид, что приценивается к выложенным на посмотр молодым яблочкам, а потому торгашик не особо обращал на него внимание: если чего замызганый, патлатый парниша и сопрет, не большая потеря. В руках много не унесет, а догнать его помощнички смогут всегда. Вон, сидят на кубышках с топленым маслом, семечки лузгают. Скучно им, пусть побегают.
– Тут такое дело, Дарек, - заюлил Сай.
– Подорожало нынче всё. Слыхал, небось, король войну затевает. С эльфами.
Парень нахмурился и колюче спросил:
– То-то, я смотрю, им разрешение на торговлю выдали. Уж, не к войне ли?
Но торгашик колкости «не заметил».
– И не говори, совсем обнаглели!
– непонятно о ком высказался и с деланным безразличием поинтересовался.
– Ну, так как, по новой цене затаришься? Или к Терехе пойдешь? Сразу скажу, он сегодня сухой приехал. Привез мало, и цену затребует поболе моего.
Дарек смотрел под ноги.
– Ты-то сколько запросишь?
– Ну так… с мешка по серебру.
Паренек в изумлении распахнул глаза.
– Сай, а не мухоморами ли ты завтракал?! В четыре раза!
– Ты старшим-то не груби! Я ж не заставляю. Нет, так нет, какой разговор. А дешевле не отдам. Я на рознице больше подниму, - и притворно посочувствовал.
– Да ты походи, может, кто по дешевке отходы продаст. Тебе-то без разницы.
Дарек часто заморгал, пытаясь прогнать невольные слезы, отвернулся и отошел. А торгашик задом-задом, между корзин, скоренько подался через прилавок к соседу и зашептал тому на ухо, поглядывая по сторонам.
Машка догнал трактирщика, когда тот уже подходил к оконечным рядам, где по бросовой цене торговали гнильем.
– Не договорился?
– Нет.
– А к другим почему не пошел? Их там, что блох у собаки.
– Ты думаешь, другие с меня меньшую цену стребуют? Да они между собой как сороки перетрещали уже! И на медьку никто не скинет! Будут меня теперь, как волки падаль, рвать! Даже эльфов вспомнил, выжига!
– Ты на волков-то не наговаривай. Падаль они в последнюю очередь жрут. А матерые и подавно брезгуют. А вот то, что на тебя охоту объявили, это хорошо.
– Нашел хорошее!
Машка задумчиво разглядывал конные ряды.
– Скажи-ка, а у твоей забегаловки со двора есть сарайчик какой-нибудь, или еще хибарка какая?
– Дровник2 есть.
– А на первом этаже сколько комнат?
– Там полуподвал вообще-то. Зал, кухня, кладовая, винная, для тары две и одна хозяйственная, - начал перечислять молодой трактирщик, явно увлекшись.
– Уборная, мусорная, купальня, истопная, бочарная, ледник, скважина-качалка, но она забилась, а нанимать чистить дорого…