Дар памяти
Шрифт:
– Да, но только с твоих слов.
– То есть, ты мне все-таки не доверяешь?
– Доверяю, Лер. Просто я могу это себе лишь представить, а ты уже человек, так сказать, опытный, - улыбнулся Андрей.
– И ты опытный.
– Но я ведь не помню прошлого.
– Ну и что, ты же все равно знаешь, что будет дальше, хоть и не совсем мне веришь.
– Лер!
Наш разговор немого с глухим мог продолжаться и дальше, но я все же решила объяснить своему непонятливому другу суть моих страхов.
– Пойми, даже если следующая жизнь будет в десятки или сотни раз лучше этой, я все равно хочу пожить в своем нынешнем воплощении
– Кому?
– Мирозданию. Но каждый жизненный путь таит в себе что-то новое, уникальное, не похожее на предыдущее. Каждый раз нас ждут новые испытания, препятствия, которые мы должны пройти. Конечная цель у этого пути есть, но здесь очень важен и сам процесс передвижения по нему. На каждом новом этапе своего путешествия по жизни ты получаешь новые знания и навыки. Развивается не столько твоя человеческая оболочка, сколько сама душа. Когда ты будешь достаточно просвещен и готов, то можешь навсегда отправиться жить на небо. Я тебе об этом уже рассказывала.
– Это и есть конечная цель?
– Да.
– Но если ты, например, погибнешь в автокатастрофе, то у тебя будет следующая жизнь, где ты сможешь и дальше развиваться и обучаться всему.
– Но уже с новыми, другими людьми.
– Но ведь там они для тебя будут не чужими, а родными.
– Андрей, ну что ты ко мне привязался? Мне хорошо здесь и сейчас. С мамой, папой, с тобой. Я не хочу вас терять. Ну и что, что в следующей жизни у меня будет новые родители и новый Андрей, ну и что, что я буду его любить не меньше, чем тебя. Терять то, что имеешь и к чему искренне привязан душой, всегда страшно. Даже зная, что на смену утрате придет замена не хуже. Представь, что ты живешь в шикарном доме, но однажды случается пожар, и он полностью сгорает. В огне погибают все твои любимые и дорогие вещи. А теперь представь, что тебе дали денежную компенсацию, и ты построил новый дом. Он хороший, уютный, и все твои новые вещи ничуть не хуже сгоревших. Однако по прошлому ты все равно будешь скучать, ведь в нем осталась частичка тебя.
Рассказывая все это Андрюше, я как-то разнервничалась, и даже на миг представила себе новую жизнь, новую семью и новое воплощение. Мне стало так некомфортно и грустно, что я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
– Лерка, ну что ты, в самом деле. Мне просто все это очень интересно, вот я и докапываюсь до тебя. Не грусти, - улыбнулся Андрюша.
– Я тоже тебя люблю и не хочу, чтоб мы расстались. Мне кажется, у нас впереди прекрасное будущее. Все у нас будет хорошо и самолет не разобьется.
Андрей обнял меня, и я почувствовала, как сильно он мне нужен, как мне повезло, что у меня есть такой друг.
– Что бы я без тебя делала?
– сказала я ему.
– А я без тебя?
– засмеялся он.
Наконец-то объявили посадку, и мы запрыгали от радости.
– Чур, я у окна, - крикнул Андрей, выпрыгивая из автобуса и подбегая к трапу самолета.
– Это мы еще посмотрим, - побежала я за ним.
С местами нам повезло. В самолете
было три ряда сидений, и нам достался крайний правый, как раз возле окна. Андрюшу я все-таки пропустила к самому иллюминатору, но при условии, что на обратном пути у окна сяду я. Пятнадцать минут ожиданий и приготовлений к полету пролетели как один миг, и после приветствия капитана, самолет начал набирать высоту.– А ты ведь раньше уже летала?
– спросил Андрей.
– Нет, это впервые, - ответила я.
– Ты же знаешь.
– Я имею ввиду, не в этой жизни, а раньше.
– В прошлых - конечно.
– И как? Было страшно?
– Я не помню, а что, тебе уже не по себе?
– Немного.
– Вот это да. Ты же говорил, что не боишься.
– Так ведь это же было на земле, когда я еще не ступил на борт. А сейчас страшновато.
– Успокойся, мы же только взлетели. Самое страшное впереди.
– А что будет впереди?
– Воздушные ямы, турбулентность...
– Ой!
В тот самый момент самолет слегка тряхануло, и Андрюша едва не побелел от страха.
– Началось?
– спросил он меня.
– Мы только взлетели, высоту еще даже не набрали, не бойся.
– А долго лететь до Египта?
– Около четырех часов. Можешь откинуть кресло и немного поспать. Я разбужу тебя, когда принесут обед.
Однако заснуть Андрею так и не удалось. Сначала он решил послушать музыку на плеере. Спустя десять минут он принялся читать журнал, который торчал из спинки переднего кресла. Вскоре, отложив и его, он включил ноутбук, и стал что-то печатать.
– Что делаешь?
– спросила я.
– Буду вести дневник путешественника, - гордо заявил Андрюша.
– О чем пишешь?
– О тебе.
– Надеюсь, там что-то хорошее?
– Не скажу.
– Брось, показывай.
Андрей отвернул от меня ноутбук и стукнул мне по руке, когда я попыталась отобрать его.
– Не мешай. Почитаешь потом, когда я закончу.
– Простите, простите, - засмеялась я.
– Может тебе вообще стать писателем? Или журналистом? Придумала! Будешь писателем-путешественником, вроде моих родителей. Только они снимают кино, а ты будешь писать о разных странах. Будешь привозить мне из путешествий всякие сувениры, а потом уедешь жить на какую-нибудь Кубу, женишься там на местной девушке, родишь детей, а меня забудешь.
– Выдумщица. И как тебе с таким воображением живется?
– засмеялся Андрей.
Печатал свой "дневник путешественника" в ноутбуке Андрюша не долго. Спустя примерно полчаса он отложил его в сторону, и заснул. Самолет был в пути уже чуть больше часа, и добрая часть пассажиров мирно сопела. Родители сидели в другом конце самолета, и я их не видела.
Внезапно самолет вновь тряхануло, и Андрюша резко проснулся.
– Что случилось?
– напугано спросил он.
– Турбулентность, - невозмутимо ответила я.
– Это страшно? Мы разобьемся? С самолетом все в порядке?
– Не знаю. Думаю, что не должны.
– Почему ты такая спокойная? Ты же боишься летать?
– А ты, почему дергаешься? Ты же не боишься?
– Теперь боюсь.
– А мне, наоборот, не страшно.
– Почему?
– Не знаю. Если уж мне суждено погибнуть в авиакатастрофе, так тому и быть. Все равно ничего не изменить. Сиди и наслаждайся последними минутами своей жизни.
– Как последними? Лер, зачем ты говоришь такие вещи?