Дар миротворца
Шрифт:
Автолик замолчал, подперев подбородок кулаком. В глазах его то загоралась, то гасла безрассудная решимость.
– В любом случае они сперва пришлют нам свои требования. И если… если они не согласятся на выкуп… я сам пойду к ним. Обменяю себя на Флою. Правда, Калиган. Раньше – жуть как плена боялся. А теперь не боюсь.
Калиган долго смотрел на старого друга тяжёлым испытывающим взглядом. Он видел, что в сердце этого безрассудного авантюриста произошли сильные перемены, и сейчас он не бахвалится, не играет в благородного рыцаря.
– Спасибо, дружище. Вижу, ты и впрямь готов на это пойти. Но я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради Флои. Я
Автолик испустил мученический вздох.
– Выходит, я шёл сюда совершенно зря. Потащил за собой Эфая. Даже Амарта пришла тебе помочь.
– Прости, дружище. Все простите… Скоро придёт мой надзиратель. Вам лучше поскорее уходить. Тем же путём, каким пришли. Через Ущелье рока, если не ошибаюсь.
– Как ты догадался? – спросила Амарта.
– Только там наложены устаревшие охранные чары, которые ты смогла обезвредить. Ни о каких Западных вратах не мечтайте. Без здешнего мага-проводника вам туда не пройти.
– Нам нужно увидеть Сильвиру, – упрямо произнёс вольный стрелок.
– А мне – Флою. Но, видишь ли, наши намерения не соответствуют нашим возможностям.
Автолик заёрзал на камне, словно ему вдруг стало на нём крайне неудобно.
– Даймонщина! И что же теперь? Топать обратно? Без тебя? Да лучше бы меня какая-нибудь подземная бестия сожрала! – вольный стрелок пребывал в такой досаде, что Калигану стало его жаль. – Что же делать? Эфай, ты же такой умный, придумай что-нибудь!
– Калиган сказал, что без здешнего мага-проводника нам к Западным вратам не пройти, – ответил воин-отшельник с присущим ему спокойствием. – Значит, ответ очевиден: надо этого проводника найти.
Калиган усмехнулся, восприняв слова отшельника как неудачную попытку скрасить шуткой тупиковое положение.
– И ты рассчитываешь, что он добровольно проведёт тебя через все ловушки?
– Именно добровольно, – усмехнулся ему в ответ Эфай. – Так где его найти?
– Выйди на помост, произнеси какую-нибудь пафосную речь – Тайрон сам прибежит.
Ни слова не говоря, Эфай поднялся и направился к большому каменному возвышению посреди главного зала – место обмена добычи горняков на еду, нужные вещи и деньги.
– Вообще-то я пошутил, – пробормотал Калиган. – Амарта, я, честно говоря, никогда не встречался с великим Фосферосом раньше… как у него с чувством юмора?
– В последнее время я понимаю его всё меньше, – прошептала чародейка. – Идёмте к нему. Мне кажется, он затеял что-то безрассудное.
Взобравшись на каменный помост, Эфай окинул взглядом огромное пространство пещерного зала. У мелких отнорков копошились люди. Время шло к обеденной поре, а сегодня как раз был день обмена, и многие готовили добытые камни или кристаллы.
– Приветствую вас, труженики Подземных Копей! – громко возгласил отшельник, и голос его эхом прокатился по бесконечным пещерам. – Моё имя Эфай из Нафариса, называемый также Фосферосом из пустыни Фаран…
«Он спятил, – подумал Калиган. – Он всех нас погубит».
Амарта смотрела на него с каким-то диким восторгом, Автолик же – как на самоубийцу, решившего найти себе смерть покрасивее.
– Он свихнулся,
наш отшельник, это точно, – зашептал вольный стрелок. – Сейчас не только надзиратели – весь Тёмный Круг сбежится. Замечательный план!То, что говорил Эфай, показалось Калигану наивной попыткой расшевелить этих поглощённых бессмысленной суетой людей. Он призывал их вспомнить те чувства, какие испытывали они, когда видели восход или закат солнца, любовались зеленью трав, слушали приятную мелодию или смотрели весёлое представление кукольников. Затем он предложил им сравнить это чувство с тем, что они испытывают в повседневном долблении камня. Он убеждал их вновь пережить чувства душевного тепла, когда их обнимали родные, когда они сидели с друзьями у костра или в трактире, или когда возвращались усталые после работы в родной дом; а потом – подумать о своих здешних жилищах и о ночах, которые они проводят в них, и сравнить эти чувства.
Тем временем из ближайших отнорков вылезло уже около полусотни людей. Приблизившись к помосту, все они, покрытые пещерной пылью, молча слушали. В выражениях их лиц Калиган не заметил ничего, кроме обычного каменного равнодушия, но уже то, что эти люди оставили работу, чтобы послушать пришлого оратора, было удивительно.
Между тем отшельник всё говорил и говорил, а люди всё подходили и подходили. Их уже столпилось около сотни. И тут Калиган, не столько слушавший Эфая, сколько наблюдавший за людьми, увидел, как в выражениях их лиц что-то неуловимо меняется. За месяцы своего заточения он хорошо изучил этих людей и знал, что никакими красочными повествованиями невозможно пробудить у них интерес к жизни «наверху». Но сейчас, вслушиваясь в негромкую, безпафосную речь отшельника из Фарана, они как будто пробуждались от долго сна. Выражение тупого равнодушия на их лицах сменялось переживаниями сильных, трепетных чувств – забытых за годы заключения, и вот, о чудо, возрождённых вновь…
…Резкий шипящий свист под сводом, – и народ испуганно засуетился, попятился к своим убежищам. Люди отступали не в панике, как при появлении пещерного чудовища, а с обыденной покорностью перед своими надзирателями. Правда, как заметил Калиган, чуть-чуть с не такой покорностью, как всегда.
– Эфай, берегись! – крикнул он, мгновенно поняв, что означает этот шипящий свист.
Автолик скинул лук с плеча, настороженно глядя вверх. Три пещерных горгульи, быстрых и сильных, выращенных учёными умами Тёмного Круга, парили под сводом главного зала. Из тоннеля, откуда обычно прибывала повозка с харчами, выбежала группа легионеров, возглавляемых подземным магом Тайроном.
«Три мага, пять мечников. Восемь против четырёх, если не считать трёх крылатых тварей, – мгновенно прикинул шансы Калиган.
– Держи, дружище, – Автолик сунул ему свой меч и натянул тетиву.
Тайрон, которого Калиган называл не иначе, как «хитрой сволочью», с первого взгляда понял, что за гости сюда пожаловали, и не стал тратить время на предложение сдаться. Наконечник его кривого посоха полыхнул лазурным пламенем, и тотчас ослепительный голубой шар ударил в Эфая. «Паралич!» – мелькнула у старшего следопыта мысль, однако магический шар, ударив отшельника в грудь, рассыпался на сотни голубоватых огоньков, по-видимому, не причинив тому никакого вреда. Эфай, похоже, всё ещё пребывал в тех чудесных переживаниях, которые столь искренне старался передать подземному люду. Он не спеша, словно перед выходом на турнирное поле, обнажил свой меч странника и, миролюбиво держа его остриём вниз, сошёл с помоста.