Дар Крома
Шрифт:
Северянин подошвой стряхнул снег с голов трупов — туранца нет… ну и ладно, Отец-Ворон ему судья. Лишь бы не попасть на того, кто их всех положил. Шесть человек это неплохо для одного человека.
По пути изредка встречались деревеньки, десяток домишек, и почти в каждой был какой-никакой постоялый двор. Остановившись один раз в подобном заведении Сомниум дал зарок никогда этого не делать, еда — дрянная, в матрасах — клопы… уж лучше в шатре из шкур где-нибудь в стороне от дороги. Всего-то и делов: разгрести снег, воткнуть колья, да натянуть на них кожаный верх…Лошадь у него привычная к морозам, переживет…
Закаленный
В тот же день тракт привел его в постоялый двор «Кабанье рыло». В отличие от расположившихся рядом лачуг и халуп постоялый двор мог похвастаться одним каменным этажом и сверху него деревянным. Двускатная соломенная крыша венчала этот приют путников. На пути в Бельверус гиперборею пришлось ждать, пока кузнец подкует лошадь, потерявшую подкову. И там он был свидетелем, как крестьяне накрывают крышу соломой, оказалось это целое искусство, и людей владеющих им не так много…
Зажиточные немедийцы отчего-то предпочитали строить именно так, когда денег на постройку замка слишком мало, а маленький покосившийся домик уже не солидно.
Отдав лошадь в руки мальчишки при конюшне, он, перекинув через плечо седельные сумки, оглядел вывеску. Человеку опытному она о многом скажет. Ну, вот например эта: очищена от снега, шедшего накануне утром, висит на толстой цепи, причем смазанной, ни малейшего скрипа. Вывеску украшал аккуратно нарисованный кабан. Чья наглая ухмыляющаяся морда хитро подмигивала одним глазом всем посетителям: дескать, «я в курсе ваших слабостей и ничего страшного, в том, чтоб поесть и выпить без меры, нет».
«Видали и хуже кабаки!» придя к такому выводу, гиперборей пинком открыл дверь и ввалился в трактир.
На удивление чисто, в отличие от большинства ему подобных заведений. Нормально поесть, да передохнуть, что еще нужно уставшему путнику? Примостив барахло возле ближайшего к огню чисто выскобленного стола гиперборей подошел к стойке. Никого.
— Хозяин! — заорал северянин, рассматривая помещение: здоровый камин из камней, рядом с ним стойка, между стойкой и входными дверями столы. Над камином чучело головы вепря. И обычный запах присутственного места.
— Уже иду… — раздался голос из кухни, и появилась дородная женщина сорока с небольшим лет, фунтов трехсот весу, вытирая на ходу руки не фартуком, а о чудо, чистой белой тряпкой. Впрочем, для своей комплекции она двигалась довольно проворно. — Что заказывать будешь, сынок?
Гиперборей с трудом сдержался, чтоб не двинуть ей прямо в рыло кулаком в латной перчатке. «Сынок! Да у такой свиньи как ты, сынок должен быть боровом…» заглушив эмоции, он спросил:
— Что есть у тебя пожевать?
— Сейчас баранина есть, с лепешками, репка варенная, грибы маринованные с бочки, капустка, кашка есть ячменная… подождешь немного, будут жареные рябчики.
«Капустка…» Сомниуму стоило большого труда, чтоб не плюнуть прямо на пол. «Вот от капустки ты, жирная, и выглядишь как свинья! Кашка…» Гиперборей сглотнул, чтоб проглотить появившийся в горле ком. «Волчок кашку не кушает — отец говорил, разве будет мощь и сила от капустки, да кашки?!
Хуже кашки только блевотина росомахи, да и то я еще и подумаю что съесть…»Сомниум потер щетинистый подбородок и мрачно уставившись в щелочки-глаза хозяйки произнес:
— Баранину, лепешек и грибов, да и пива темного, будут готовы рябчики — тащи и их. И учти — я ваши специи на дух не переношу, чтоб никакого укропа и прочей вонючей мерзости!
Указательный палец, закованный в сталь, брезгливо ткнул за плечо свиноподобной толстухи, в сторону черных балок, где висели пучки засушенной зелени.
— Две серебряных монеты, садись сынок, сейчас все будет.
Сомниум заскрипел зубами лишь, после того как отвернулся от добродушного лица хозяйки. «Если вместо баранины окажется собачатина, то я выбью ей зубы, если — конина, то засуну ее в котел с тошнотворной кашкой…». Он представил как рубленное тело толстухи будет выглядеть в котле и настроение его сразу улучшилось.
Через несколько минут на столе уже стоял его заказ, одна глубокая миска с грибами и луком, да тарелки с мясом и хлебом. Гиперборей осторожно взял двумя пальцами ломоть мяса и отправил его в рот.
«О Великий Ворон, умеет таки готовить толстуха». Северянин с наслаждением поглощал горячую баранину, крепкими белыми зубами рвя сочное мясо. Прерываясь лишь для того чтоб забросить в рот ложкой из оленьего рога очередную порцию грибов и лука, вымоченного в винном уксусе. Запотевший глиняный кувшин пива тоже не обманул ожидания северянина. Густой темный напиток, такой, каким и должно быть настоящее пиво, сваренное на дубовой коре, а не та бледная жижа, которую варят на юге. Потом на столе появились рябчики, с поджаренной коричневой корочкой.
Только когда кабак стал наполняться местными жителями гиперборей пришел в себя после такого лакомства и убедился, что ранний вечер уже наступил. Пожалуй, можно сегодня остаться здесь. Тащиться с полным брюхом под снегом и ветром, в ночь — уже совсем не хотелось.
Ухватив пальцами несколько колечек кислого от вымачивания в уксусе лука, Сомниум с удовольствием разжевал лакомство и запил его добрым глотком пива.
— Хозяйка! Комнаты свободные у тебя есть?
— Одна серебряная монета.
Сомниум кинул ей серебряшку.
Хозяйка «Кабаньего рыла» кивнула.
— По лестнице на второй этаж, вторая комната направо.
Лениво ковыряясь в зубах и попивая пиво Сомниум рассматривал местных жителей так и прикончил второй жбан пива.
Напротив него устроились два торговца со своим скарбом, и тремя телохранителями. «Ну, с этими дело понятное — торгаши, он везде торгаши. А вот что местные в такой глуши могут делать? Огородов почти нет, садов тоже, разве что лес рубят. Только лесорубы покрепче будут, хотя кто их знает, с их-то кашкой…»
Постепенно все столы были заняты и, гомон голосов заполнил помещение. Гиперборей криво усмехнулся, заметив, что люди предпочитают тесниться, нежели чем сесть за его стол. То ли латные перчатки на столе и рукоять булавы, стоящей рядом со скамьей были тому причиной, то ли выражение лица Сомниума, но своим соседством никто из местных жителей докучать не стал.
Тут хлопнула входная дверь, и показались новые люди, ну закутанная и изящная фигура принадлежала понятное дело женщине, а остальные четверо наверняка телохранители. Как это обычно и бывает, шум голосов стих.