Чтение онлайн

Так что пока время не пришло – хакан будет царствовать и жить. И Аллах, и природа сами, без помощи сыновей и докторов, позаботятся об отце все эти остающиеся ему одиннадцать лет. (Дети не знали, что великий хакан не уповает только на Аллаха с природой и пользуется услугами лучших врачей Президентской клиники.)

Хакан сидел во главе стола. Зорко посматривал на детей и племянника. Пытался заранее по их жестам и глазам определить, кто о чем расскажет. И кто о чем постарается умолчать.

Сыновья, Услан и Нарим, кушали за столом хорошо. Ели нежный шашлык из только что забитого барана, кукурузные лепешки, свежую зелень, ореховый соус, аджику. Пили молодое вино, специально присылаемое

Племянник Бандаров по кличке Бендер ел плохо. Он в последнее время пристрастился к кухне неверных. Улитки, мидии, креветки, трюфеля… Он перестал понимать, что еда – не наслаждение. Еда – это отдых и силы. А еще еда – это повод, чтобы встретиться всей Семьей за столом. Повод, чтобы вести добрую беседу.

О делах во время еды не говорили. Когда закончили трапезу, старший сын Услан (данным кафе ведал он) едва уловимо поднял брови. Как-то да разглядели сей жест с кухни, мигом появились, убрали тарелки – оставили только бокалы для вина и воды.

Первым о делах доложил хакану старший сын, Услан. Отец слушал, полуприкрыв запавшие глаза. Руки его, ладонями кверху, лежали перед ним на столе.

Услан дал отцу-хакану отчет, сколько наличных принес за последнюю неделю Семье Косинский рынок; сколько из них перетекло на «отмывку» в легальные компании и фирмы; какая сумма пошла в оборот – на закупку наркотиков и оружия; сколько отдали в помощь братьям, сражающимся на Северном Кавказе против неверных.

Хакан шевельнул пальцем.

– В прошлую неделю, – сказал он по-прежнему с полуприкрытыми глазами, – рынок дал на сорок три тысячи долларов больше, чем в эту.

– Да, папа. Но теперь произошел несчастный случай.

Хакан чуть приподнял бровь.

– Мы почти целый день не работали, папа. А затем количество посетителей снизилось примерно на одну десятую от обычного… Это из-за змей, папа.

– Змей? – переспросил хакан.

– Кто-то выпустил на рынке во время торговли змей, неядовитых. – Он поискал слово, но в хозарском языке его не оказалось, и Услан сказал по-русски: – Уж!

– Хулиганы? – коротко спросил (тоже по-русски) хакан.

– Наверное, папа.

– Поймал хулиганов?

– Не стал искать.

– Отчего?

– Лишний шум. Плохая слава. Не нужно.

– И что?

– Все бывает. Забудем.

– Хорошо.

Великий хакан пощелкал костяшками четок. Затем еле заметно кивнул второму сыну, Нариму.

Нарим Каримов, по кличке Черный, рассказал: сколько ясака собрано за неделю с «черных хозар», а также с тех неверных, кто работал под хозарской крышей. Рассказал о выгоде, что принесли за последнюю неделю похищения автомобилей неверных по заказу «хороших людей». Поведал также о том, как расходятся две последние партии героина, пришедшие горными тропами через Кавказ.

– На двадцать процентов больше «снежка» за неделю ушло, папа, – похвастался Черный. – Неверные хотят все больше ширева.

– Хотят – пусть получают, – молвил хакан. Помолчал и неожиданно спросил: – А зачем в твоем сервисе хорошим людям автомобили в зеленый цвет покрасили?

Нарим ожидал вопроса. Он знал, что хакан всегда сам знает обо всем.

Старший сын Услан улыбнулся. И двоюродный брат Бендер улыбнулся тоже.

Им никто не разрешал улыбаться.

– Вышла ошибка, папа, – спокойно сказал Нарим. – На моем лучшем сервисе случилась ошибка. Кто-то неправильной краски добавил.

– Нашел – кто плохой краски добавил?

– Начальника сервиса Эльшада оштрафовал на десять тысяч. Всех рабочих в горы отослал. Пусть коз пасут.

– Они не видели, чем машины людям красят? Слепые, да?

– Краска необычная. Выглядит как черная. На свету – зеленеет. Кто-то специально долил.

– Кто – нашел?

– Нет.

– Смотри, Нарим: если гадить тебе безнаказанно будут – значит, уважать перестали.

– Я понял тебя,

Третьим, последним, должен был говорить о делах племянник, тудун Бандаров. Но тут произошло непредвиденное событие.

В кафе, близоруко щурясь в полутьме от уличного солнца, вдруг вошел русский человек. Бесстыдно одетый: в майке с голыми плечами и в шортах с голыми коленями.

Вообще-то кафе на время совещания не закрывали. Милиционеры, ОМОН и РУБОП и без того знали, что в дни хозарских толковищ туда без особого приглашения лучше не соваться. В другие дни, впрочем, тоже.

Иных же завсегдатаев, кроме хозарской верхушки – «белых хозар», у кафе не имелось. А случайных проезжих отпугивали хотя бы пять стоящих перед входом непростых машин. На маленькой площадке рядом с Кольцевой припаркован был, во-первых, черный внушительный «шестисотый» «Мерседес». Внимательный глаз мог бы заметить, что автомобиль далеко не простой, бронированный. Непростым был и его номер, содержащий три буквы А. (На нем ездил великий хакан.) Рядом с ним располагался бордовый 320-й «Мерседес» Услана. Подле помещался черный джип «Мерседес Брабус» Черного. И еще «БМВ-семерка» Бандарова. А также автомобиль «БМВ» шестой серии, на котором перемещалась охрана хакана. Все эти машины, суммарной стоимостью более миллиона долларов, заставляли любого случайного проезжего задуматься: а стоит ли вообще входить в скромное кафе? Не лучше ли обойти, объехать его стороной?

А вот поди ж ты: нашелся безголовый русский, что не задумался.

Бесстыдно одетый иноверец, вошедший в кафе, привык к полусумраку и только тут увидел диспозицию: за барной стойкой никого нет. За одним из скромных столов восседают четверо великолепно одетых хачиков – в штучных костюмах, сшитых на заказ туфлях, с дорогущими швейцарскими золотыми часами. За другим расположились четверо чуреков попроще, в спортивных штанах. Играют в нарды. Майки игроков странно оттопыриваются. И все восьмеро хачиков при появлении русского немедленно прекратили разговор на иноземном наречии и игру. Наступила такая тишина, что, казалось, кем-то брошенные кости нард застыли неподвижно в воздухе. И восемь пар глаз уставились на наглого чужака – неотрывно, немигающе, нехорошо.

– Хозяйка! – слабым голосом пискнул полураздетый русский.

Из кухни показалось лицо бармена. Однако он никакого внимания не обратил на неверного в шортах, а посмотрел вопросительно на хакана.

У русского холодок пробежал по коже. Похоже, до него стало доходить, что в данном заведении его, мягко говоря, не ждали. И он, возможно, проклял ту минуту, когда его дернул черт (нехороший, исламский черт – шайтан!) остановиться у странного кафе «Ана» на обочине Кольцевой. Русский отчего-то понял, что достаточно одного движения бровей любого из сидящих за столом богатых черных – и он просто исчезнет. Навсегда исчезнет. И никто никогда не найдет ни его самого, ни того, что от него останется: бренного тела, грошовой одежды, жалкой машины.

Пауза затянулась. (Или она только неверному показалась бесконечной?)

Хакан кивнул буфетчику и коротко сказал по-русски:

– Обслужи.

– Мне бы пива. Холодного.

Голос русского срывался. Первое слово он еще произнес уверенно, второе показалось каким-то хрипением, третье и вовсе не вышло.

Бармен молча достал из холодильника бутылку «Гессера», протянул незваному гостю и, коротко усмехаясь, бросил:

– Восемьдесят рублей.

Русский благоразумно понял, что сейчас не время и не место спорить о безрассудной цене пива, покопался в карманах шортиков, достал стольник и протянул буфетчику. Тот небрежно смахнул купюру в стол. Русский взял ледяное пиво и почти побежал к выходу. Сдачу, небрежно брошенную, как собаке, на стойку, он и взять забыл. Неверному внезапно показалось, что он только что избежал, пожалуй, едва ли не самой большей опасности в своей жизни.