Дальнобойщики
Шрифт:
– Чего медлил? – набросился он на стрелявшего. – Я чуть не наложил в штаны!
– Не хотел промахнуться, – беззаботно пояснил парень. – В тире и компьютерном зале я стрелял всего с нескольких шагов. А тут.
У Майкла язык от удивления присох к небу.
– Ты что, раньше никогда не стрелял?
– По консервной банке. Пару раз. Но я умею! Об оружии я знаю все.
В этот момент Майкл готов был удавить своего спутника на месте. Если бы не забор. И этому придурку он доверил свою жизнь!
В животе неприятно заурчало.
Миновав открытое пространство, они подобрались к саду. Очередная молния осветила
Вскоре они уже сидели возле узкого подвального окна. Оно являлось единственным местом, где отсутствовала сигнализация. Хозяева, видимо, посчитали, что крестообразной решетки, закрывающей вход, окажется достаточно. Во всех остальных помещениях к каждому окну и входной двери была подведена хитроумная швейцарская система сигнализации. При малейшем намеке на взлом она срабатывала и поднимала на ноги охранника внутри и двух милиционеров на посту в полукилометре от дома. Отключалась система только изнутри. Если обрезать электрические провода и обесточить ее, наряд милиции прибудет ровно через две минуты. Поэтому единственный способ незаметно проникнуть в дом – это через подвальное окно.
Майкл прислонился к окну и прислушался. Несколько мгновений он сидел неподвижно и затаив дыхание вслушивался в тишину. Но его слух не уловил ни единого звука, ни единого шороха. В доме было тихо.
Удостоверившись в безопасности, он кивнул длинному. Тот извлек из сумки небольшой футляр и портативный резак. Раскрыв футляр, он передал его содержимое своему спутнику.
Майкл сделал знак парню в камуфляжной форме стоять на стреме, а сам принялся за окно. Он ловко закрепил посредине стекла две присоски, с помощью которых длинный мог придерживать стекло, и уверенно провел алмазным стеклорезом вдоль рамы. Легкое нажатие – и стекло аккуратно вынули и положили на траву позади.
Майкл взял в руки резак. Щелкнула зажигалка, и тонкая струя пламени врезалась в сталь решетки. Послышалось шипение. Расплавленные капли металла закапали на дерево. Запахло паленым.
Тучи уже затянули почти все небо. Лишь на юго-западе мерцало несколько одиноких звезд. Громовые раскаты слились в единый сплошной рокот, а молнии, вспыхивающие одна за другой, освещали окрестности, словно днем. Стихия готова была разразиться дождем. Остались считанные мгновения.
Наконец все прутья были перерезаны. Раскаленные концы остывали, постепенно тускнея.
– Сурок!
Майкл отодвинулся, уступая место своему спутнику. Тот ухватился за решетку двумя руками и выгнул ее наружу, освобождая вход.
Когда они спустились в подвал, на землю упали первые капли дождя.
В темноту врезались лучи фонарей, и три человека гуськом двинулись по узкому коридору, проходя мимо множества дверей. Их целью был распределительный щит, где провода сигнализации сходились со всех концов дома.
Согласно схеме, металлический ящик располагался в углу возле лестницы, ведущей на первый этаж.
Подобравшись к нему, длинный грабитель вынул из сумки необходимое оборудование и принялся за работу. Остальные с оружием наготове расположились рядом. Теперь им можно было не торопиться. Охранник, видимо, мирно спал, а до утра времени оставалось предостаточно.
Возиться пришлось недолго. Система, гениальная в свое время, сейчас безбожно устарела. Имея единственное
достоинство – ее практически невозможно было отключить снаружи, – она легко блокировалась изнутри. И любой, кто мало-мальски знаком с подобными игрушками, мог без особых проблем это сделать.Собрав свой инструмент и спрятав его обратно в сумку, длинный присоединился к остальным. Вместе они поднялись по лестнице и, миновав просторную гостиную, направились к двери справа. Войдя в нее, грабители очутились в длинной комнате, напоминающей галерею. На стенах висели картины, на деревянных подставках и постаментах стояли фигуры и бюсты людей. На дальней стене в лучах фонарей поблескивали стальные клинки кинжалов и сабель, сверкали золотые рукояти старинных пистолетов и ружей. Невольно возникало ощущение, что находишься в музее. От обилия сокровищ захватывало дух, разбегались глаза.
Однако любоваться не было времени. Нужно было действовать быстро. Лучи фонарей заметались по стенам от картины к картине, на мгновение задерживаясь на каждой.
Наконец раздался возбужденный шепот:
– Нашел! Вот она!
Майкл быстрым и точным движением полоснул скальпелем по полотну. По галерее разнесся хруст безжалостно уродуемого холста, расстающегося с золоченой рамой, в которой он провисел больше трех столетий.
Еще мгновение – и старинное полотно, свернутое в трубку, лежало внутри пластикового футляра.
Работа была выполнена. Можно было уходить. Но Майкл в нерешительности задержался. Его глаза продолжали жадно ощупывать галерею, выискивая, что бы прихватить еще. Непростительно глупо покидать открытую сокровищницу, взяв лишь какой-то один дрянной портретик! Не долго думая, он вырезал еще одну картину, показавшуюся ему наиболее ценной. Затем еще.
– С ума сошел! – набросился на него длинный. – Пора убираться! Мы свое дело сделали.
– Посмотри вокруг, Гвоздь! – возбужденно зашептал тот. – Мы будем богаты! Очень богаты! Это же настоящий музей! Давай возьмем, сколько сможем унести!
– Давай уйдем, Майкл, – взмолился парень в камуфляже. – Нас убьют, Майкл! Нельзя нарушать заказ.
Но мужчина только отмахнулся.
– К черту заказ! Мы в пещере Али-Бабы! Не будьте кретинами, мужики, не упустите свой шанс. Пока не поздно, нужно хватать удачу за яйца! Ну же!
Он потянулся к следующей картине, но в этот момент дверь комнаты неожиданно распахнулась, и на пороге возник женский силуэт. В пылу спора они в первый момент не расслышали звука приближающихся шагов. В доме, кроме охранника, находились и другие люди.
Три луча панически метнулись в сторону двери. Почти одновременно с этим грянули два выстрела.
С грохотом женщина рухнула на пол.
– Вот черт! Черт!.. Черт!.. – повторяя словно заклинание, парень в камуфляже подбежал к телу. – Мы убили ее! Она мертва. Вот дерьмо! Это же мокруха, мужики! Мы вляпались в мокруху!
Остальные кинулись к нему.
На полу лежала молодая красивая девушка лет двадцати пяти. На бархатистой коже груди, едва прикрытой шелковым пеньюаром, зияли две отвратительные раны. Одна из них была особенно ужасна – огромная, с выпирающими наружу рваными краями. Пули из пистолета с лазерным прицелом имели специальные надпилы на концах и предназначались только для собак. Никто не собирался стрелять в людей. Убийство в планы не входило.