Цыпочка
Шрифт:
— Ты не мог бы… э… снять… э-э… свою одежду?
Эта комната меняла соотношение сил. В обычной жизни я был полным ничтожеством.
Здесь я чувствовал себя на высоте.
Джорджии хотелось, чтобы я рассказал ей о том, какая она хорошенькая. Ее заноза-в-заднице муж никогда этого не делал.
— Знаешь, как только я вошел сюда, я сказал себе: «Она действительно хорошенькая». И ты на самом деле хороша. Если бы я встретил тебя на вечеринке, то обязательно запал бы на тебя, — я врал легко, словно ел вкусный воздушный пирог.
Она проглотила эту фигню за милую душу и попросила меня поиграть с самим собой. Поиграть? Я был поражен этим словом. Поиграть.
Я лег на кровать и начал играть. Мне нравилось наблюдать за этим в зеркале. И мне льстило, что она не может отвести от меня взгляда. Запах секса витал в воздухе, а я был вконец рехнувшейся цыпочкой.
На основе своей не слишком обширной базы данных я сделал вывод, что женщины в Голливуде любят смотреть на голых мастурбирующих молодых людей. Игра возбудила меня, кровь прилила к головке члена, и я прикрыл глаза, представляя на месте этой ненормальной бабы красивую распутницу, наблюдающую за мной.
Джорджия неловко поднялась, задрала юбчонку и встала на колени на кровать рядом с моей головой. Меня обдало мерзким запахом сигарет и перегара.
И что же именно мы собираемся делать?
Внезапно она перекинула одну ногу через мою голову. Я почти исчез под огромным тентом ее ярко-зеленой юбки и невольно сглотнул слюну: мне было очень неуютно в этом душном цирке с перепуганными клоунами и львами, сорвавшимися с цепи.
Ее вагина медленно приближалась к моему лицу. От Джорджии веяло жаром, как из печи, а запах женщины заставлял трепетать мои ноздри.
Когда мне приходилось слушать восторженные бредни о сладких женских ароматах, я всегда думал, что рассказчики никогда в действительности не нюхали женщину. Сейчас я погружался во что-то сырое и противное, я почти не мог дышать от ее резкого влажно-алкогольного, табачного запаха.
Мне хотелось сбросить ее с себя и убежать, но я не мог. Сын иммигрантов пришел сюда на работу. И я готов был сделать все, чтобы выйти из этой комнаты с сотней баксов в кармане.
Джорджия не шевелилась. Мне в голову пришла прикольная шутка: пока у меня есть лицо, у нее есть место для сидения. Я с удовольствием посмеюсь над всем этим позже.
Я никогда не проходил через стадию «ненавижу девчонок», которую многие мужчины так и не перерастают. Меня всегда тянуло к девочкам, и я не пытался как-то ограничивать себя.
* * *
Мне было пять лет, и мою подружку звали Салли. У нее были симпатичные рыжие кудряшки и небесно-голубые глаза. Она носила миленькие цветные платьица, каждый день разные.
Я уверен, что она и не знала о том, что была моей подружкой. Я демонстрировал ей свою любовь и преданность весьма традиционно: катался на велосипеде напротив ее дома. Туда-сюда, туда-сюда, как какой-то сумасшедший механический утенок. И все потому, что мне казалось, будто я выгляжу очень взросло с растрепанными от ветра волосами, поэтому я и ездил так быстро, черт побери.
Иногда я думал, что так будет всегда: всю жизнь я буду быстро ездить на велосипеде под окнами девушек, пытаясь заставить их полюбить меня.
* * *
«Причина смерти: асфиксия вагиной… Именно это будет написано в моем свидетельстве о смерти», — думал я, задыхаясь под Джорджией.
Моя эрекция давным-давно покинула вечеринку. Джорджия почти не двигалась; она просто использовала мое лицо в качестве стула, так плотно оседлав меня, словно собиралась восседать
так несколько месяцев.Я лихорадочно переосмысливал свой выбор карьеры.
В конце концов я убрал с лица ее юбку, так что теперь мог дышать и немного осмотреться. Джорджия уперлась взглядом во что-то перед собой, но потом опустила глаза и взглянула на меня. Ртом, заполненным вагиной, я спросил ее, не хочет ли она, чтобы я остановился.
— Я так ужасна? — спросила Джорджия тоненьким голоском маленькой девочки.
Я еще не слышал у нее такого жалкого голоса. А потом внезапно понял, что когда-то она была необычайно красивой. Мне почти не пришлось врать, когда я говорил ей, что считаю ее очень хорошенькой. Джорджия улыбнулась, вздохнула и слезла с меня. Она встала с кровати, тут же зажгла еще одну сигарету и сказала:
— У меня никогда не было оргазма.
Джорджия курила и смотрела в пространство, избегая встречаться со мной взглядом.
Я не знал, что мне делать с такой информацией. Я должен что-то сказать? Никогда еще не было такого, чтобы мне платили за разговоры об оргазме. Но мне нравилась эта часть работы, я скорее предпочитал пустой треп, чем удушение ее пахучей подушкой любви.
Я, как был, голый, выпрямился перед ней и начал гладить ее по волосам, которые напоминали волосы моей матери, какими они были до того, как она стала свободной. Джорджия тихонько вздохнула и улыбнулась. В этой улыбке было что-то знакомое и очень милое. Мне вдруг захотелось печь вместе с Джорджией печенье, вот так, как есть, голышом.
Я притянул ее к себе и прижался щекой к ее щеке, чувствуя запах ее сигарет. Она крепко обняла меня, потом скользнула вниз, и я почувствовал прикосновение ее губ к моему члену. Я надеялся, она не обожжет меня своим ртом, потому что, когда Джорджия выдыхала, дым вырывался из ее легких, как заключенный из концлагеря.
— А ты хочешь достичь оргазма? — спросил я.
— Да, — быстро ответила Джорджия.
— Я могу тебе помочь, — уверенно заявил я.
Джорджия на мгновение перестала курить и скользнула взглядом по моей фигуре. Я внезапно остро почувствовал, что все еще голый.
— Ты действительно можешь? — спросила Джорджия, а в ее глазах плясали канкан надежда, отчаяние и легкое недоверие.
— Конечно, — небрежно ответил я.
Даже испытывая сострадание и доброжелательность, я усиленно подсчитывал, сколько денег смогу заработать на этой Джорджии — удача катила мне в руки. Я умел зарабатывать деньга на несчастьях других людей.
— Может, мы попробуем на следующей неделе, — предложила она.
— Договорились, — улыбнулся я.
Она улыбнулась в ответ, и впервые за сорок пять минут нашего знакомства ее лицо стало спокойным и умиротворенным.
Потом что-то щелкнуло, — мне даже показалось, будто я слышу сухой звук, похожий на тот, с каким ломаются кости, — и темная грозовая туча окутала Джорджию с головы до ног. Ее лицо снова стало сумрачным и озабоченным. Она схватила сигарету, быстро прикурила, и спасительный дым снова окутал ее как кокон.
— Господи, этот день какой-то безумный, и если мой заноза-в-заднице муж думает, что я буду спасать его вечеринку, то пусть поцелует меня в задницу… — И так далее, и так далее.
Джорджия всунула толстые ноги в ядовито-зеленые туфли и схватила свою большую сумку. Она выловила в ее таинственных глубинах что-то вроде бумажных денег и сунула мне, ни на секунду не прерывая своего монолога. Не глядя на них, я поблагодарил ее, хотя не был уверен, что она слышит мои слова. Она энергично пожала мне руку и исчезла.