Чтение онлайн

Прерывисто дыша, он прислонился лбом к ее лбу. Он молчал. Мэриголд зажмурилась от испуга. Она сломается, если посмотрит ему в глаза.

С глубоким вздохом Джон сел так, чтобы она могла прижаться к нему.

Так они сидели, не говоря ни слова. Сквозь толстую куртку она чувствовала тепло его тела, ощущала размеренные удары его сердца. Чувствовала, как при каждом вдохе поднимается и опускается его грудь.

У нее в душе росло отчаяние. Она будет скучать по Джону, когда уедет. Их связывает нечто большее, чем физическое влечение. Некие узы, существование которых никто из них признавать не хотел.

Сколько

чашек фасоли она положила в скороварку? Мэриголд невидящим взглядом уставилась на список ингредиентов нового фасолевого соуса, который разрабатывала. Что, собственно, она хочет доказать? Сегодня она возвращается домой. На соус уже просто не остается времени.

Тогда зачем она его делает?

Чтобы занять себя, свой мозг занять. Это поможет убить время. Автобус до Калгари проходит через город только вечером.

Мэриголд пожалела, что ей не с кем поговорить. И почему снимать гипс бабушке назначили именно в этот день? Сегодня утром она отвезла ее в город, и бабуля захотела навестить друзей. Можно было остаться с ней. Тогда почему она не осталась?

Потому что здесь был Джон.

Мэриголд сердито посмотрела на карточку с рецептом. Она не хотела думать ни о Джоне, ни об отъезде.

Перечитав список необходимых продуктов, она заглянула в кастрюлю, чтобы прикинуть, сколько уже фасоли туда положила. Вроде маловато. Она высыпала в скороварку остатки фасоли, накрыла крышкой, установила регулятор в нужное положение, поставила кастрюлю на максимальный огонь и понуро села у стола. В который уже раз Мэриголд ругала себя за то, что медлила тогда на сеновале в объятиях Джона. Каждый раз при воспоминании о том моменте, об их разговоре ее охватывало смущение. Да, оба нуждались в утешении, но она забыла об этом, когда он ее обнял. Мэриголд спрашивала себя, не заблуждалась ли она, решив, что между ними что-то есть, особенно после того, как он признался, что никогда больше не позволит себе полюбить.

Джон с того вечера ходил мрачнее тучи, обычно веселая Мэриголд тоже была сама не своя, только бабушка не изменилась, без конца говорила о своем переезде в Калгари, видимо, не замечая плохого настроения внука и сдержанности Мэриголд. Ее болтовня не слишком-то ослабляла молчаливое напряжение между молодыми людьми.

Разочарование Мэриголд усугублялось тем, что, когда подошло время ехать домой, мысль о возвращении в город словно уже не вдохновляла ее, как раньше. Необходимость самоутвердиться и получить независимость вдруг стала казаться ей не такой важной.

Но выбора не было. Она это знала. Абуэлита ждала ее возвращения.

Мэриголд выглянула в окно. Середина дня. Сегодня утром Джон приступил к уборке ячменя. Она видела, как его зеленый трактор с жаткой движется вдоль ограды. Хотя он работал совсем неподалеку, она знала, что домой он не придет до позднего вечера. Поворчав, он согласился забрать бабушку, а потом отвезти Мэриголд на автостанцию.

Трактор скрылся за амбаром, Джона больше не видно. Мэриголд отвернулась, порадовавшись, что еще не скоро увидит его сегодня. Более того, если бы у нее был выбор, она предпочла бы добраться до города самостоятельно. Внутри у нее все похолодело, когда она представила, как вылезает из грузовика под взглядом Джона.

Она бесцельно побродила по дому и остановилась в кабинете Джона, представляя, как он сидит здесь,

положив голову на руки и уставясь на экран. Не секрет, что он терпеть не мог возиться с цифрами, отражавшими состояние дел на ферме. Она бы с удовольствием ему помогла, но знала, что этого уже не произойдет.

Решительно отбросив побочные мысли, она перешла в гостиную. Ее взгляд задержался на любимом кресле хозяина, стоявшем перед телевизором. Мэриголд провела пальцами по его спинке, представляя, что запускает пальцы в короткие густые волосы Джона.

Внезапно она задрожала от накатившей злости. Если бы Джон мог понять, что он с собой делает! Если бы мог снова доверять. Позволил себе полюбить!

Наклонившись, Мэриголд прижалась лбом к спинке кресла, вдыхая запах Джона.

— Я люблю тебя, Джон Гудинг, — прошептала она. — Если бы я знала, что и ты меня любишь, я бы нашла способ остаться. — Напуганная собственным признанием, она еще крепче ухватилась за кресло.

— Что ты сказала? — Мэриголд подпрыгнула. В дверях стоял Джон. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Она во все глаза смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

Лицо Джона покрывала грязь, он выглядел усталым, раздосадованным. И красивым. Когда он возвращался после работы на поле, от него пахло солнцем и землей, отчего внутри у Мэриголд поднималась жаркая волна. Он такой мужественный. Такой сексуальный. Она вдруг захотела его до дрожи в руках, и ей пришлось спрятать их, обхватив себя за талию.

— Что ты здесь делаешь?

— Жатка сломалась. Я должен позвонить в город, чтобы заказать нужную деталь. — На его красиво очерченной щеке задергался мускул. — Что ты говорила, когда я вошел?

— Какая тебе нужна деталь? — спросила Мэриголд, пытаясь сменить тему. — Я позвоню в магазин, пока ты едешь в город.

— Я хочу знать, что ты сказала.

— Ничего. Я ничего не говорила. Даже не помню. — Она не собиралась повторять свои слова.

Джон молча смотрел на нее.

Со стоном досады она бросилась вон из комнаты.

Но он поймал ее за руку.

— Если не хочешь уезжать, так не уезжай.

— Мы уже об этом говорили, Джон. Я не могу остаться.

— Почему?

— Проклятие! — Невероятно, как он пытается давить на нее. Мэриголд вырвалась. На этот раз он не стал ее удерживать, и она ушла в кухню, где сразу почувствовала запах пригоревшей фасоли. Клапан на крышке скороварки должен был приоткрываться, а раз этого не происходило, значит выходное отверстие клапана забито. Очень плохо.

С возгласом отчаяния Мэриголд схватила кастрюлю и бросилась к раковине. Джон оказался у нее на пути, она резко свернула влево, но, продолжая по инерции двигаться вперед, столкнулась с ним.

— Какого черта?!

Он вытянул руки, чтобы удержать ее, но оба потеряли равновесие и упали, при этом она уронила кастрюлю. Схватив девушку, он вместе с ней откатился в сторону, заслонив ее собой, да еще прикрыл руками ей голову.

Мэриголд прильнула к нему.

Чуть дыша, оба ждали взрыва.

Исходившее из скороварки шипение начало стихать, видимо, Мэриголд сняла ее с плиты в нужный момент.

Теперь она со всей остротой ощутила Джона. Хотя он был в джинсах и рубашке с длинным рукавом, а она в шортах и открытой блузке, их одежда внезапно показалась слишком тонкой и лишней. С таким же успехом они могли быть и голыми.