Цузамэн
Шрифт:
Раскрытие потенциала необходимо для всех и каждого, однако им тогда не хватало эмоционального заряда, чтобы Росину услышали в инвестиционных кругах. Елене была захвачена интересом довести привлечение капитала до определённого успеха, и тогда вместе они добрались до Wall Street.
– They need emotionally charged investor38, – проконсультировали инвестиционные банкиры их.
Позвонил В.:
– Лен, я же отличник и всё пересмотрел! Дешёвых активов не осталось. Нужен импорт технологий. Ты можешь прислать мне подборку по мусору?
В Москве,
– Хорошо, сделаем, – пообещала Банкирша. – А ты сортируешь мусор у себя там, в Лондоне?
– Не-а, не сортирую…
“Может, и правильно”, – подумала Елена. – “Ответственность потребителя тоже имеет свой предел”.
– Ведь не задача-то завод построить! – пояснил В. в конце своей инвестиционной речи.
Вообщем, он говорил о том, чего не намеревался делать и вовсе.
После нескольких визовых итераций к весне в Москву из Соединённых Штатов Америки подтянули Росину, их главным составом из Роберта и Браяна.
Первая встреча была с Королёвым.
Елена вошла в переговорный кабинет первой, пока американцы оглядывались по сторонам. Виктор стоял у центральной стены, как-будто ожидая её появления.
– Я соскучилась, – пробормотала Елена.
В тот момент он казался ей шаром парного молока, тёплый пар которого касался её уже у входных дверей.
Виктор начал встречное движение. К приезду Росины он успел сколотить целую инициативную группу. Правда, никто в этой группе не говорил по-английски, а американцы, соответственно, ни слова не понимали по русски, поэтому переводила одна Елена.
Виктор шёл на опережение.
– У нас тоже есть такие технологии, – открыл заседание Клиент показом эскизов по проекту завода какого-то местного учёного.
– Пилотных проектов много,– пояснял Роберт. – Однако у всех низкотемпературный режим, который оставляет золу. Соответственно, углероды не высвобождаются, и произвести получается только продукты с низкой добавочной стоимостью (например, тепловую энергию). У нас на плазме – безотходное производство! На выходе – электричество и жидкое топливо. В остатке – только чёрный щебень, который можно использовать при закладке асфальтовых дорог.
Она переводила, переводила и переводила.
Реализацию насчитали на сто миллионов, и Виктор решил, что такая выручка достойна его внимания.
– На каких условиях мы можем с вами сотрудничать? По роялти39, или как?!
– Рояли – не эффективно. Сотрудничаем на инвестиционных условиях. Вы инвестируете в американскую платформу, а Росина развивает российское направление эксклюзивно с вами!
Ближе к завершению презентации Росины Виктор начал собираться первым, ссылаясь на следующую назначенную встречу в своём графике.
– Victor, it was very difficult to arrange my Russian Visa to Moscow. We have made several attempts, – произнёс Роберт, вставая из-за стола. – Did I find my partner here today, in your presence?40
В ответ Виктор тоже поднялся со стула. Они пожали друг другу руки, соединив их над столом.
“Всё-таки американец его поднял!” – подумала Елена, которой в том момент показалось, что она присутствует при каком-то историческом
посвящении.После рукопожатия Виктор покинул кабинет, пространство опустело, несмотря на присутствие за столом пяти переговорщиков, остававшихся там ещё на некоторое время.
После заседания на набережной американцы и Банкирша помчались к Олафу. Главное было успеть, а не застрять в московских пробках.
– Да, давайте, – говорил Олаф. – Через полчаса, я – у себя в офисе. Успеем?! Нет?!
– Смотря что…
Пока ехали к нему, Роберт рассматривал из окна лимузина архитектуру московских спальных районов. Это было его первое российское турне.
– Какие ужасные многоэтажки, – справедливо заметил американец. – Такие красивые православные храмы и такие уродливые панели. Как это люди в них могут жить?!
Из офиса железнодорожников вид на завод сверху – просто дух захватывал, а стены украшали производственные фотографии, сделанные каким-то неизвестным, но профессиональным фотографом, который явно понимал толк в своём деле.
Кабинет самого Олафа казался идеалом уюта – с камином и диванчиком, бюстами всяческих исторических деятелей и картинами повсюду, изображавшими российских военно-начальников и армейских героев: конных, пеших и прочих. Из этого кабинета не хотелось выходить никогда! Интересно было, что в коллекции Олафа реальных сражений не было, а военные люди находились либо на учениях, либо просто отдыхали после армейских тренировочных сборов в прошлом. Только лишь Елена поймала себя на мысли, что ощущения от кабинета были не как от рабочего офиса, а скорее как от чьей-то спальни.
Началось представление американца. Банкирша по традиции переводила. Тут, во время презентации Роберта про плазменную установку в дверь заглянула голова секретарши.
“Миловидная”, – подумала Банкирша.
От её появления Олафу стало неловко, хотя в глазах были заметны нотки заботы.
– Красивая тема! – прокомментировал он. – Я готов, в России. За рубежом рисковать не могу.
– Олаф, мне один партнёр американского фонда прямых инвестиций недавно сказал, что в России возможности мерцающие, а не сияющие.
– Ладно, я переговорю с партнёром (он имел ввиду Сталенко) и позвоню Мише.
После Олафа переговорили с Измаилом.
– Это чистый американский подход, – бурчал Измаил, выслушав презентацию Роберта. – Ещё ничего не построили, а уже продают.
– Всё верно, Измаил, – вступилась Банкирша, – Мы – пионеры! Эта технология мега-тренда будущего. Пока таких заводов промышленного масштаба ещё никто в мире не построил. Но за Росиной – авиакомпании! Самолёты не могут переключиться на батарейки. Авиалиниям нужно био-топливо, иначе включают огромные штрафы в ЕС и по Киото.
– Может быть, но я ищу бизнес, который генерирует чистые денежные потоки, и из которого можно выйти через три года, – заключил Измаил, и американцы покинули его офис.
Наша Оля напоит без алкоголя!
Завершалось российское турне в московском ресторане “Пушкин”, где гостей потчевали национальной кухней и винтажной атмосферой. Вечером Банкирша была одета в молочную хрустящую рубашку с жабо и кожаную юбку шоколадного цвета. Новая кожа была настолько гладкая, что с неё постоянно соскальзывала белая хлопковая салфетка и падала на пол.