Чтение онлайн

Лесли понимал всю тщетность попыток взывать к её разуму. Он повернулся к Блаувельту и спросил:

– Доктор, ну а вы? Изменили своё мнение или по-прежнему настаиваете, что всё это лишь местные суеверия?

Блаувельт выглядел далеко не столь невозмутимым, как прежде, и его академическое упрямство явно дало слабину.

– Теперь нет никаких сомнений в том, что такое чудовище действительно существует. После столь ужасного зрелища я не могу этого отрицать. Вы помните легенду о Циклопе – одноглазом великане из «Одиссеи»?

Лесли кивнул.

– Никоим образом нельзя исключать, – продолжил Блаувельт, – что мы столкнулись с возвращением к предковому типу, с чистейшим примером атавизма. Наука, хотя и отвергает до известной степени легенды

и суеверия, в конечном счёте пришла к выводу, что многие классические мифы, зародившиеся в туманной дымке древности, действительно имели под собой реальную основу. И поэтому я готов допустить, что это чудовище, возможно, принадлежит к той самой легендарной расе одноглазых исполинов. И если так, то мы пока видели лишь начало кошмара. Нервная система подобных примитивных существ может быть устроена настолько своеобразно, что причинить ему серьёзный вред будет чрезвычайно трудно. Боюсь, если не получится изрешетить его пулями, буквально сделав из него решето, ваши выстрелы могут оказаться бесполезными.

Лесли мрачно усмехнулся, но прежде чем Блаувельт успел продолжить и привести научные доказательства существования ужаса, который он прежде так упорно отрицал, Эрнандес резко прервал его:

– Мы все быть спать при оружии сегодня ночью. Хотя я едва ли ждать возвращения монстр, иметь наши ружья под рукой быть способствовать покою.

– А тем временем, – подхватил Лесли, – я постою на часах вместе с mozos. Видит Бог, мне бы не хотелось, чтобы кого-то из них убили. Особенно после тех бурных оваций, которыми они наградили меня за мою паршивую стрельбу.

Но прежде чем выйти из комнаты, он подошёл к Блаувельту и шепнул ему на ухо:

– Послушайте, друг мой. Ещё хоть слово о Циклопах – и я вас в бараний рог согну. Я очень ценю вашу честность: вы признали, что ошибались. Но мисс Эрнандес достаточно хорошо знакома с мифологией, чтобы перепугаться до смерти, если вы начнёте научно доказывать, что Одиссей и вправду наблюдал за тем, как одноглазый великан одного за другим пожирал его спутников. Для разнообразия поговорите лучше о ботанике!

И пока ученый доктор переваривал услышанное, Лесли направился к двери.

Когда Лесли добрался до своего поста, он обнаружил Педро, вооружённого мачете и дробовиком, сидящим у подножия огромного тополя.

– Que tal, [19] Педро?

– Sta buena, [20] сеньор! – отозвался здоровяк, что резко контрастировало с его прежней мрачностью. – Я-то сам ничего не боюсь. А вот эти остальные…

Он презрительным жестом указал на пеонов, укрывшихся в глинобитных хижинах. Но сам Лесли не мог позволить себе расслабиться ни на минуту, ибо теперь, когда Педро раздулся от внезапно обретённой храбрости, он, вполне вероятно, мог крепко заснуть и стать лёгкой добычей Циклопа.

Прошло несколько часов, и голоса внутри ранчо наконец утихли. Тишину, однако, вскоре нарушили шаги. В ответ на свой негромкий окрик Лесли услышал голос Эрнандеса:

– Это я, Артуро.

– Что вы обо всем этом думаете? Особенно о Пачеко. Он здесь как фальшивая нота в общем хоре – на редкость подозрительный фрукт.

Эрнандес пожал плечами и ответил:

– Это быть правда, что он мочь использовать одноглазый дьявол, чтобы продвигать свой планы. Но я едва ли видеть, как он мочь быть виновен в появление эта тварь. И хотя ваш находка – тот серебряный пуговица – доказывать, что он шпионить здесь вокруг, мы точно не мочь утверждать, будто

он притворяться этот людоед. Он быть с нами, когда Циклоп заглядывать в окно. Но что думать вы, амиго?

– Всё это чертовски запутано. И становится только запутаннее. Я чувствую, что здесь припахивает каким-то грязным мошенничеством, но хоть убей не могу понять, каким именно. Похоже, кто-то просто пользуется сложившимися обстоятельствами. Но раз уж вы здесь… Стоять!

Эрнандес тут же нырнул в тень тополя. Лесли выхватил свой сорок пятый и резко развернулся к фигуре, выросшей в темноте, но знакомый голос заставил его успокоиться.

– Не стоит взводить револьвер. Это Блаувельт. Наконец-то мне удалось упорядочить свои аргументы, и, возможно, пока вы стоите на часах, у вас найдется время послушать мои доказательства того, что недавнее землетрясение вполне могло спровоцировать новое появление этого одноглазого монстра. Как вы помните, мифические Циклопы обитали в пещерах, и…

– Чертовски интересно, доктор, – прервал его Лесли, убирая оружие в кобуру. – Но почему бы вам не объяснить всё это дону Артуро, пока вы будете помогать ему нести дозор? Он как раз пришёл сменить меня, чтобы я мог немного пройтись и осмотреться.

С этими словами Лесли проскользнул в патио господского дома и поднялся по лестнице на второй этаж. Он уже хорошо знал расположение комнат и, не теряя времени, двинулся сквозь темноту к двери Пачеко. Его намерение сводилось лишь к тому, чтобы проверить, спит ли старик, бодрствует или, возможно, уже отправился на очередную ночную прогулку по асиенде. Однако, приблизившись к двери, Лесли понял, что ему придется принять во внимание еще один – хотя и не вполне неожиданный – фактор.

Из-под порога не пробивалась полоска света, но Пачеко не спал и был не один. Голос визитёра принадлежал Лизете, экономке.

– Тогда увеличь сумму, – говорила она. – Если дон Артуро не примет твоё первое предложение, попробуй ещё раз.

– No, por Dios! [21] – прорычал Пачеко. – Даже если я удвою сумму – чего я не могу и не стану делать, – он всё равно её не примет теперь, когда этот стократ проклятый гринго обратил монстра в бегство. Этот Барт Лесли точно его прикончит. Если не сегодня, так завтра. Эрнандес это понимает и ни за что не продаст асиенду, разве что за совершенно разорительную для нас сумму. А теперь убирайся! Ты несносная язва и забываешь своё место. Что было, то прошло, и к чему теперь ворошить дела минувших дней…

Гневный ответ Лизеты поначалу был неразборчивым, затем перерос в откровенную брань и, наконец, в прямые угрозы.

– Ах ты, старый белобородый козёл, – прошипела она, – если ты ничего не предпримешь, это сделаю я!

Она направилась к двери. Лесли вжался в тень пилястры и проводил взглядом Лизету, в ярости выскочившую в коридор, а оттуда устремившуюся на нижний этаж. Вскоре и Лесли спустился в патио. Теперь он уже не сомневался, что Лизета и Пачеко плетут заговор против Эрнандеса, однако угроза метиски озадачила его. Лесли надеялся, что от этого зануды-учёного удастся легко отделаться, поскольку сейчас было самое время с глазу на глаз переговорить с Эрнандесом. И он испытал немалое облегчение, когда Эрнандес, окликнувший его возле лачуг батраков, сообщил, что Блаувельт ушёл буквально минуту назад.

– Он так соловьём разливаться про реальность этот одиннадцатифутовый монстр-людоед, – сказать Эрнандес. – О который, конечно, мы иметь ужасный доказательство. И я делать замечание в этот смысл, который…

– К чёрту его! – усмехнулся Лесли. – Лучше расскажите мне немного о Пачеко и побольше о вашей экономке. Помимо прочего, вечером она дала мне совершенно ложную наводку, когда я бросился за Циклопом, и это заставило меня задуматься. А только что я подслушал, как она устраивает жестокий разнос Пачеко.