Чтение онлайн

— В следующий раз предупреждай о подобном! — Спокойствие сержанта уступило тревожному тону.

«А ты никак струсил, господин сержант?!» — В слух же магичка ответила протяжно:

— Обя-язательно! Или предупрежу, или «поэкспериментирую» когда Вы будете поближе к укрытию, господин сержант.

Раздались быстро смолкшие смешки.

— А ты, гляжу, научилась правильно обращаться к старшему по званию. На фоне твоих успехов с заклинанием это заметный прогресс.

Смешки повторились, а Лилиана густо покраснела, с новым рвением взявшись за плетение.

Уже

в сумерках принесли воду, и вернулся Дирт.

Второй капрал сразу же спросил:

— Караул?

— Сегодня первым Ирмис, потом Барт и ты.

— Господин сержант, я ведь уже поставила «сеть». — Вмешалась Лилиана.

— Я знаю. Этого недостаточно.

Чародейка уловила кривую ухмылку Дирта.

— Приказ ясен? — Обратился сержант к сегодняшним стражам.

— Ясен, господин сержант. — Ответил за всех капрал.

Ей было обидно из-за того, что её плетению не доверяли. Заклинанию лучшему, чем в артефакте.

— Чего скисла, Лилиана?! — Дирт навис над ней как скала.

— Ничего я не скисла! Просто… я заклинание полчаса правильно плела, оно работает, а он…

— Понял. — Второй капрал склонился ниже и доверительно заговорил. — Это я виноват, Лилиана. Людям, похожим на нашего сержанта, нельзя перечить или советовать, обязательно сделают по-своему для своего самоутверждения. Здесь вообще не опасно. Эти предосторожности блажь нашего «бравого» командира. Так что не принимай на свой счёт.

— Бравого! Хм. Он от моего неудачного плетения в кусты спрятался.

— Вот видишь! Неужели тебе важно мнение такого человека?!

— Нет, конечно. Просто из-за его одного страдаешь ты и Ирмис, и… Барт?

— Поверь, я в своей жизни побывал в подчинении у разных чинов и уяснил очень важную вещь — с начальством спорить себе дороже. Так что не забивай себе голову по этому поводу, потому как изменить что-либо не получится. Не грусти.

Капрал подмигнул девушке и его морщины словно вторили улыбке.

— Хорошо, но…

— Никаких «но», Лилиана. Потом ещё побеседуем, а пока ждем ужина.

Города сменились селами, села — деревнями, а последние заменили придорожные домишки, обнесенные частоколом. Дирт давно уже привык к однообразным пейзажам севера, которые сводились только к двум постоянным: пески и казарма. Сейчас им овладел некий романтизм, отголосок юности еще не растоптанный годами суровой службы. Когда ночуешь под открытым небом и не ожидаешь опасности каждую секунду и мысли нечем занять, то поневоле начинаешь рассуждать о вечном или мимолетном.

Как ни трудно признавать, а капрал был искренне благодарен Ронину за его решение проводить ночи вне постоялых домов. Видеть вверху звездное небо для него намного привычнее и родней. В новинку было круглосуточное пение птиц и первые две ночлежки оно изрядно попортили ему нервы. Человек ко всему привыкает, привык и он. Более того, дорога начала ему нравиться. Каждый день незнакомые места, лица встречных караванщиков и обычных путников. Как же это все отличалось от всего

виденного Диртом ранее.

Три дня пути не принесли ничего нового в быт дальнего патруля. Также ставили лагерь и караул. Складывалось впечатление, будто у сержанта мания преследования и он старается обезопасить себя всеми доступными способами. Сегодня была очередь Дирта караулить ночью. Вечером он хотел обговорить с сержантом его поведение, а точнее отношение к отряду. Будет ли тот слушать или же просто отмахнётся от доводов, капрала уже не интересовало. Главное он попытается вразумить командира.

Сразу после отбоя Дирт обратился к Ронину:

— Господин сержант, нужно обсудить важную деталь предстоящего патрулирования.

Сержант, готовый откинуть полог одноместной палатки, чтобы войти внутрь остановился.

— Слушаю.

— Наедине. — Этим он тут же приковал на себе внимание Лилианы, увлечённо размахивающей руками до этого.

Они вдвоём отошли дальше по дороге и от лагеря их услышать не могли.

— Ронин, можно я сейчас тебя так буду называть, всё-таки я старше тебя по годам?

— Я так понимаю, разговор пойдёт не о службе? Можно.

— Как раз о ней. Я хотел поговорить насчёт… для начала о карауле. Ты вздумал помимо «Сети» Лилианы использовать караул. Ладно. Твоё право. Но если уж решил строго следовать уставу, почему ты не был в карауле вчерашней ночью. В дальнем патруле это входит в обязанности командира. Ребятам вдвоём пришлось разделить вахту.

Ронин смотрел в темноту дороги и молчал. Дирт приободрился — молчит, значит думает. Уже хороший признак.

— В замкнутых коллективах очень остро чувствуется несправедливость. Пойми, однажды не уберегут боги, и придётся вступить в бой. От подчинённых солдат будет зависеть твоя жизнь. А от твоего к ним отношения будет зависеть, пойдут ли они за тобой и в огонь и в воду. Как ты с ними поступаешь сейчас, вернётся сторицей через время.

— А ты готов и в огонь и в воду, Дирт?

— Я готов выполнить приказ.

— Большего мне и не нужно.

— Парень, реальная жизнь это не устав с нерушимыми истинами. Всё зависит от людей. Некоторым достаточно одного тихого слова, другие могут орать приказы, а толку чуть.

— На тех, кто не умеет выполнять приказы, я попросту не буду рассчитывать…

— Да ты меня вообще слышишь, ты СЕБЯ слышишь?! Приказы нужно уметь в первую очередь отдавать!

— Если я посчитаю целесообразным, то воспользуюсь твоим советом, Дирт. Это все?

— Конечно. — Серьёзно ответил капрал.

Сержант развернулся и зашагал к лагерю.

— И ещё, Дирт, я всегда в рейдах нахожусь в карауле.

— Конечно, господин сержант.

Второму капралу на ум приходило только одно сравнение — «пустышка».

Когда Дирт присел у костра, Лилиана спросила, всем своим тоном и видом показывая, что это вопрос вежливости и ответ её ни капли не интересует, хотя все было в точности до наоборот:

— О чём толковали?

— О птичках, Лилиана, о пернатых с распушенными хвостами.