Чтение онлайн

— У тебя в ванной клад искали, что ли? — Егор выглядел озадаченным. — Половину плитки отодрали и нашли бриллианты?

— Да нет, просто у меня так понравилось ремонту, что он никак не хочет уходить.

— Тебя мастера кинули? Прислать тебе бригаду со стройки?

— Ну если бригадиром будешь ты...

— Верочка, я серьезно.

— Ладно тебе. Жить-то можно.

— Ну и как ты вообще живешь? — немного запоздало поинтересовался он.

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнула она. — Новая работа, новая мебель, старая любовь, почти законченный ремонт. Что может быть лучше?

— Ясно.

Он повернулся и пошел на кухню.

— Ты куда? Кофе хочешь? — немного запоздало

предложила она.

Когда она встала у плиты, Егор уже открыл и закрыл холодильник.

— Понятно, значит, ремонт влюбился в тебя и остался. А вот продукты обиделись и ушли.

— Ты что, наблюдатель ООН? — хмыкнула она.

Но он достал из внутреннего кармана пиджака вовсе не международный мандат, а бумажник. И положил на стол пять купюр по сто евро.

— Извини, больше наличных нет. Надо было сразу сказать, я остановился бы у банкомата...

Ее щеки будто свеклой натерли. Конечно, самое привлекательное в мужчине — его кошелек. Но не слишком приятно чувствовать себя содержанкой.

— В следующий раз я обговорю цену заранее, — нахально заявила Верочка. — И так дешево ты не отделаешься.

— Милая, это бесценно, — улыбнулся он.

Ей же было не до смеха.

— По-твоему, мне нужны от тебя деньги?

— По-моему, тебе нужны деньги, — мягко поправил он.

И самое поганое, что он прав, а она не может швырнуть эти бумажки ему в лицо. Гордость гордостью, но назавтра ведь сегодняшнего ужина не хватит. Вот черт! Надо быть экономной и ходить в одних сапогах три зимы. И перейти на духи «Красная Москва». И искать мясо в сосисках. Другие же как-то находят.

Если тратишь больше, чем зарабатываешь, тут уж не до мизансцены: «Ах, за кого ты меня принимаешь? За продажную женщину?!»

— Спасибо за благотворительную помощь, Егор, — вместо пощечины, сказала она.

— Может быть, назовем ее дружеской?

— Боюсь, мой диван это не подтвердит.

— Кто же ему поверит, он же под кайфом...

— Спасибо тебе, Егор.

— Не за что, красавица. До свидания! Я тебе позвоню.

— Как получится...

Конечно, она будет рада. Но он вовсе не обязан радовать ее. Он обязан радовать совсем другую...

«Переезд» назначили на воскресенье. Андрей не собирался надоедать Лизе вечером в субботу.

— Это же особое время для нас, старых холостяков, — подмигнул он ей и ушел пить пиво и играть с друзьями в бильярд.

Она же раскрыла Юнга. Лекция пятая: трансфер и контртрансфер. Перенос эмоций и отношений от пациента к врачу и наоборот. Может быть, поэтому Воронина выбрала ее, Лизу, а не поговорила напрямую со следователем. Из женской солидарности Лиза скорее поверит, что Людмила Константиновна — невинная жертва, а виновник всего — ее муж. А вот следователь и опер — мужчины. И они смотрят на это дело совсем под другим углом.

Но что такое женская солидарность? Воспоминания о собственных неудачах в отношениях с мужчинами, начиная с отца. Или все еще глубже. Кто удивится, если муж — алкоголик, муж бьет, муж бросил и не платит алименты? А вот жену, пропившую зарплату и не знающую, сколько лет ее детям, встретишь нечасто.

Да, не зря Валерианов предостерегал Лизу от необъективности. Контртрансфер — психолог проецирует на пациента свое отношение к жизни. Неужели это случилось с ней?

От размышлений Лизу оторвал телефонный звонок.

— Елизавета, здравствуйте! — взволнованный женский голос. — Это Ирэна Кузьминская, адвокат Ворониной. Людмила Константиновна просила меня связаться с вами. Ей предъявили обвинение и грозятся отправить в СИЗО. В понедельник суд будет рассматривать ходатайство о заключении под стражу. Вы знаете,

что такое СИЗО? Там спят по очереди и никогда не гасят свет. И там общие камеры и параши. Место Людмилы Константиновны у микроскопа, а не возле параши, правда? У нас всего один день, чтобы предотвратить величайшую несправедливость. Она сказала, что вы ее выслушали и поверили ей. Вы увидели в ней несчастную женщину, а не преступницу. Но у следствия имеется какой-то чеченец с пистолетом, анализ крови и реконструкция по черепу. Это не Анатолий, Анатолий жив, твердит Люда. Она согласна на проведение генетической экспертизы. Это дорого, но она готова заплатить. Лишь бы доказать, что она не убивала мужа.

— Но с чем сравнить ДНК трупа? Насколько я знаю, у Анатолия Воронина нет близких родственников, — напомнила Лиза.

— У него есть двоюродный брат, — сообщила адвокат. — Вернее, был. Он умер, но совсем недавно, месяца три назад. Болел и умер. Мы долго размышляли с Людой. Как вы думаете, нам разрешат эксгумацию? Родители-то его давно умерли и похоронены далеко. А брат в Подмосковье. Нужно же как-то доказать, что нашли какого-то чужого покойника, а, Лиза?

— Честно говоря, не знаю. Я обычно с душами дело имею, а не с телами. — Лиза удивилась, почему Кузьминская обсуждает это с ней.

— Вы меня извините. Просто нам не с кем посоветоваться. От Люды же все отвернулись. Друзья, коллеги, банковские юристы, а их там целый отдел, все об Анатолии думают, а не о Людмиле. Им всем даже выгодно, чтобы Воронина мертвым объявили, а Воронину посадили, тогда можно будет его акциями распорядиться и все такое. Лиза, у вас нет на примете частного детектива или кого-то в этом роде? Чтобы справки навел насчет этого брата. Он в Серпухове жил, Люда дала адрес. Сергей Воронин. Надо с его вдовой об эксгумации договориться. Вообще-то я хотела сама поехать, но лодыжку вывихнула, нога опухла, сапоги не застегиваются, хромаю хуже Люды. Да еще мне надо к другому процессу подготовиться. Собиралась нанять частного детектива, но там, оказывается, очередь. Мужья следят за женами, жены за мужьями. Только в понедельник могут заняться моим делом. А для нас это уже поздно. Может быть, вы кого посоветуете?

— Да нет, я не знакома ни с одним частным детективом...

Правда, она живет по соседству с государственным сыщиком, а еще с любителем журналистских расследований. Случайность?

Лиза Огарева не предполагала, что одна из этих случайностей уже завтра в буквальном смысле сведет ее в могилу...

Глава 12

«А забавно было бы пойти до конца. Устроить похороны и поминки. Посмотреть со стороны на скорбящих. В кавычках и без. Детство давно кончилось, так что первых окажется больше. Взрослых вообще меньше любят. Особенно просто так. За то, что они есть. А дети этого не понимают и хотят быстрее вырасти. Для чего? Чтобы работать с утра до ночи и вносить квартплату не позднее такого-то числа каждого месяца? Взрослым быть не очень-то весело. Конечно, можно ложиться спать, когда захочешь. Вот только устаешь и все равно ложишься рано...

Не знаю, получится ли занять лучшие места в партере. Боюсь, что в момент срежиссированных и подготовленных мной ритуальных мероприятий я окажусь далеко от места их проведения...»

— Егор, неужели все мужчины делают это?

— Аля, ты меня напугала. Я думал, что все уже спят.

Егор Сотовский вернулся домой за полночь, особняк стоял тихий и темный. Но в гостиной оказалась Альбина. Она сидела у камина и смотрела на огонь. Пыталась согреться холодной ноябрьской ночью и привести мысли в порядок.