Чтение онлайн

Не неволят, не насилуют принуждением, не выкручивают руки, а именно выпасают — терпеливо, спокойно, вежливо и по-хозяйски. О том, что пастбище лишено личной неприязни и носит универсальный характер, свидетельствуют удивительные параллели, зеркально отраженные в истории нашего отечества и такой, казалось бы, далекой от нас, да и от какого бы то ни было политического мейнстрима страны, как Перу.

До чего же будет удивлен читатель, когда узнает о существовании в Перу и разгона собственного парламента, и «голосования сердцем» со всеми вытекающими манипуляциями, и спешно перелицованной конституции,

и пассионарных политиков японских кровей, и затяжной интриги «третьего срока», и закулисных кукловодов, и прогрессивной приватизации, средства от которой затерялись на полпути до бюджета, и юркого распихивания по чиновничьим карманам иностранных инвестиций, и даже собственного «Норд-Оста»! Невозможно избавиться от впечатления, что универсальный сценарий для затаскивания бестолковых сынов в лоно демократии писался под копирку в одном кабинете.

Всё это — заметьте! — в истории Перу и России не разметалось по времени, а компактно сконцентрировалось в одном десятилетии: легендарных и лихих 90-х! А посему — долой тоску-печаль да беспочвенные разговоры о предвзятости! Ничего личного, господа, ничего личного! 

Сельхозинженер Альберто Кенья Фухимори стал президентом Перу 28 июля 1990 года, сокрушив на выборах писателя с мировым именем, политика-консерватора по совместительству, Марио Варгаса Льоса. За Льоса, восторженным почитателем беспощадных экономических реформ Маргарет Тэтчер, стояла солидная политическая партия (Демократический фронт Fredemo), миллионодолларовый бюджет и безоговорочная поддержка международных политических элит. За Альберто Фухимори не стояло никого, кроме обитателей столичных трущоб и неграмотных крестьян в забытых богом горных районах страны. Да и те узнали об избраннике своего сердца за неделю до выборов.

Партия Фухимори, Cambio-90 (Перемена-90), представляла собой камерный междусобойчик сослуживцев и родственников, без групп поддержки в регионах, без бюджета, без репутации и без имени. Это обстоятельство прекрасно иллюстрировалось опросом общественного мнения за месяц до выборов: 1 марта 1990 года за Фухимори готово было проголосовать 3% населения. Зато 8 апреля в первом туре Фухимори получил уже 30% голосов. Во втором туре, разжившись поддержкой левых и центристских партий, Фухимори положил Льоса на обе лопатки. Магия демократии в действии!

Главными козырями Фухимори в предвыборной агитации были кимоно и самурайский меч, который ректор национального сельскохозяйственного университета сжимал миниатюрной ладошкой, всем своим видом демонстрируя готовность защитить «простого человека». Этот «простой человек» являл собой альфа и омегу избирательной программы, потому что кроме «простого человека» у Фухимори никаких других аргументов не было. На самом деле аргументы, конечно, были, но он предпочитал о них не распространяться раньше времени.

Перуанской голытьбе приглянулся и единственный телевизионный ролик Фухимори, в котором будущий президент картинным ударом все той же миниатюрной ладошки раскалывал кирпич, демонстрируя решительность в вопросе привлечения инвестиций в раздолбанную перуанскую экономику со своей исторической родины1.

...Наоичи Фухимори и Муцуе Иномото, родители Альберто, влились в японскую общину Перу в 1934 году. Новая родина встретила их с распростертыми объятиями: минимум дискриминации, максимум уважения! Сегодня в Перу проживает 70 тысяч японцев, и все они в глазах автохтонных жителей являют собой образец деловой добродетели и предпринимательской смекалки: японцы трудолюбивы, держат слово, не зарятся на чужое, чтут правильного богат.

Привилегированным положением в Перу японцы обязаны не только своим бесспорным добродетелям, но и этнографической специфике государства. Исторически так сложилось, что эта горная страна оказалась лишенной национальной элиты. Беспросветно нищие, темные и отсталые потомки индейцев-инков, составляющие 45% населения, разводили лам в скалистых Андах и выращивали листья

коки в долине Уальяга, метисы (37%) перебивались поденной работой в гигантских трущобах Лимы, а горстка бледнолицых довольствовалась статусом lower middle class, подвизаясь на государственной службе и зачатках гуманитарного сервиса. Перу никогда не знала колоссальных притоков свежей европейской крови второй и третьей волн эмиграции — той самой, что сформировала современный облик Аргентины, давшей приют итальянским, немецким и испанским пассионариям.

До своего неожиданного появления на политическом горизонте Перу Альберто Фухимори отмерил полвека безоблачного небытия: добротная столичная школа, сельхозинститут, неожиданный грант и стажировка в университете Страсбурга (Франция), еще один грант — и год счастья в провинциальном, но все же североамериканском кампусе (Университет Милуоки, штат Висконсин). Карьера вузовского преподавателя не предвещала потрясений на пути к пенсионному кайфу бонсая4, однако два обстоятельства нарушили спокойное течение жизни: в 1987-м году друзья состряпали Фухимори приятную синекуру на государственном Седьмом телеканале, где скромный ученый муж вкусил отравленный плод публичной славы в роли ведущего шоу «Concertando». В те же годы Фухимори умудрился вляпаться в мелкие, но неприятные махинации с недвижимостью, из которых его вытащил удачно подвернувшийся адвокат.

Как бы то ни было, Фухимори в одночасье узнал, что жизнь способна предложить нечто большее, чем тишину библиотечного зала и авторитет научного руководителя. Нашлись добрые люди: «Альберто, ты можешь!» Он согласился и попер в политику с прямолинейностью потомка самураев (отсюда — и первое прозвище, данное Фухимори столичными журналистами: «японская торпеда»).

Как уже знает читатель, на первых выборах Альберто Фухимори реализовывал одинокий слоган — «защиту простого человека», противопоставив его детально проработанной программе экономического и политического либерализма в духе Чикагской школы, с которой шел на выборы Марио Варгас Льоса. Народ Льосу не любил, потому что: а) великий писатель тратил в нищей стране миллионы долларов на рекламную кампанию, б) показывался на публике исключительно в окружении богатых бледнолицых приятелей, в) открыто призывал к сворачиванию государственных социальных программ помощи бедным слоям населения.

Поскольку бедные слои составляют 90% населения Перу, Льоса выборы проиграл, и президентом стал Альберто Фухимори, про экономическую политику которого было известно только одно — японец «за простого человека». Вернее, не японец, а «китаец» — El Chino — именно так любовно называли Фухимори простосердечные перуанские люди: не потому, что не догадывались о японских корнях своего нового президента, а потому, что называли «китайцами» всех выходцев из Азии. Фухимори радовался: народ видел в нем «своего парня»!

Что же получил в наследство от президента Алана Гарсиа новый руководитель Перу в 1990 году? А получил он такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать: галопирующую гиперинфляцию — вы не поверите! — в 7 649% (21% в день!!!), 50 миллионов долларов ежемесячно только процентной задолженности по международным кредитам (общая сумма превышала 17 миллиардов), половину мирового производства листьев коки, повальное бегство капитала, а главное — две чудовищные марксистские банды, которые 10 лет терроризировали страну от глухих деревушек в Андах до окрестностей президентского дворца в Лиме.

Первая банда носила гордое имя советского колхоза — «Светлый путь» (Sendero Luminoso), хотя по официальным документам проходила скромнее: «Коммунистическая партия Перу». В конце 60-х в воспаленном мозгу Абимаеля Гузмана, бородатого, очкастого и страдающего ожирением преподавателя захолустного университета в Уаманге, родилась идея радикально искоренить мелкобуржуазные привычки крестьянствующих потомков инков по образу и подобию китайской культурной революции. Гузман собрал горстку зомбированных студентов и ушел в подполье, из которого через несколько лет в результате успешной вербовки в столичных трущобах и горных поселениях сформировалась воинственная шобла, по разным подсчетам, численностью от трех до семи тысяч человек.