Чужие письма
Шрифт:
10 апреля
Сегодня утром получил твое письмо от 5 апреля. Ты пишешь, что после посещения поликлиники хуже себя чувствуешь, что врачи невнимательно, холодно и грубо с тобой обращались…
Раз так, то посещай их реже или же вообще потерпи до Москвы!
Тем не менее, ни в коем случае не прислушивайся к тому, что станут тебе нашептывать всякие там кумушки!
В целом же, будь, моя красавица, бодрее и умнее! Знай, что я всегда с тобой, что все мои мысли днем и ночью только
Почему ты пишешь в своих письмах «март»?
Разве март сейчас?
Сейчас — апрель!
Дорогая и милая моя ЛЮБА, с того самого дня, как пришла твоя посылка, я себе, кроме хлеба, ничего не покупаю.
Утром ем с чаем халву, на обед варю себе картошку с салом, а вечером у меня к чаю яблоки с хлебом.
Я уже писал тебе, что пироги твои получились очень хорошие.
Сало ты тоже купила очень даже хорошее.
Настоящее украинское хлебное сало!
Яблоки тоже хорошие.
Ем их с хлебом и желудок у меня не расстраивается.
Сейчас в Москве уже нет в продаже ни апельсинов, ни мандарин, да и яблок стало меньше.
Поэтому ты кушай там у себя вдоволь самые свежие продукты, а на обед вари себе и маленькой Люсе курицу.
В Москве сейчас свежих кур нет.
Не видно и мороженых.
Они бывают в продаже только осенью.
11 апреля
Я уже писал тебе, моя милая ЛЮБА, чтобы ты купила для меня на рынке две крупные курицы или хорошего гуся.
Недорогих, но обязательно со штампом ветеринарного врача.
Отвари их, подсуши хорошенько в духовке, положи в большую эмалированную кастрюлю, а потом распусти на сковородке сало и этим салом залей куриц или гуся.
Сало застынет, и в таком виде все, что ты положишь в кастрюлю, сохранится хоть месяц, и тогда ты ее сможешь мне с кем-нибудь переслать или отправить посылкой.
Этого мне вполне хватило бы недели на две.
Я тебе потому так много и подробно пишу об этом, потому что у вас на рынке продукты гораздо дешевле, чем в Москве, и надо этим пользоваться, пока есть такая возможность.
Почему ты не сообщаешь, продала ли ты те вещи, которые ни тебе, ни мне в Москве уже не нужны будут?
Поторопись.
Оставшийся до декретного отпуска месяц пролетит незаметно.
Ты бы вот пригласила мастера, пусть он исправит проигрыватель у твоего радиоприемника, про который ты говорила, что он — «трофейный», а потом этот радиоприемник продай.
Во-первых, он нам в Москве совершенно не понадобится. Его и поставить будет негде, а мы им и у тебя очень редко пользовались.
Во-вторых, мой радиодинамик работает безотказно, слышимость исключительная, а по 1-й программе московского радио идут такие хорошие передачи для взрослых, детей и юношества, что успевай только слушать!..
До отъезда у тебя остается еще целый месяц.
Ты все основательно продумай, посоветуйся со мной и не спеши.
А то меня рядом нет, и тебе одной, разумеется, трудновато.
………………..
………………..
3 мая
Сегодня получил твое «последнее»
авиаписьмо, в котором ты пишешь, чтобы я приехал на пару месяцев, и тогда мы решим, где нам жить…Дорогая моя и милая моя ЛЮБА, да есть ли мне смысл ехать туда, где я всю свою оставшуюся жизнь буду сожалеть о том, что навсегда уехал из Москвы?!
Достаточно же мне еще раз заболеть, и я уже вряд ли выдержу.
Я этой зимой настрадался.
С меня хватит!!!
Живу в Москве 25 лет, и ничего подобного со мной здесь еще ни разу не случалось!
И стоит ли нам тратить сейчас деньги на дорогу, если я хожу в такой рваной обуви, что мне даже стыдно из дома выходить?!
К тому же ты скоро оставишь работу, и у нас каждый рубль, каждая копейка будут на учете.
Какие там разъезды?!
Лучше будет, если ты без лишних волнений и беспокойств поскорее приедешь в Москву, а я тем временем найду здесь себе работу. Скоро на мои плечи ляжет обязанность содержать всю семью, поэтому мне дорог в Москве каждый день, дорога каждая минута.
Правда, недавно я согласился было переехать жить к тебе.
Но в этом ты сама виновата.
Мы же с тобой договорились, что жить будем в Москве.
Это ведь Москва!
Тут и говорить нечего!
Но недавно, до твоих авиаписем, в середине апреля, ты мне сообщила, что ребенок очень шевелится, даже спать тебе ночью не дает, и уже очень похож на меня…
Когда я это прочитал, сильно расчувствовался и сгоряча написал тебе все свои авиаписьма, в которых соглашался переехать к тебе жить насовсем… Теперь же я не сплю, не ем и постоянно думаю: зачем же я тебе все это написал?!
Дорогая моя ЛЮБА, вот ты пишешь, чтобы я, выезжая, захватил с собой распашонки, пеленки, босоножки и зимнее пальто для маленькой Люси…
И я представил себе такую «картину»: вот переехал я жить к тебе, у нас появился ребенок, мы счастливы, а какой-то спекулянт перепродает нам привезенную из Москвы одежду и обувь!
Так не лучше ли нам самим жить в Москве, здесь одеваться, обуваться и вообще обходиться без помощи спекулянтов?!
И еще.
Ты предлагаешь мне поменять мою комнату на целую квартиру какого-то там у вас военного…
Почему это, спрашивается, должен я ему предоставлять свою московскую прописку?!
Разве для этого прожил я тут всю свою сознательную жизнь и потерял здесь всех своих родных?!
Нет!!!
Поэтому пусть этот ваш «военный» ест там у себя летом и осенью дешевые яблоки и спелые груши, а я, хоть и на два-три рубля дороже, но преспокойно куплю их себе и съем в Москве!
Не могу я сейчас отсюда уехать еще и потому, что летом у нас станут сносить сараи и подводить газ к большим печкам, а это означает, что тех, кто живет в маленьких комнатах, где имеются временные печки, станут переселять в большие или вообще предоставлять им жилплощадь в новых домах.
Мне об этом и в жилищной конторе говорили.
Поэтому тебе необходимо поскорее все сделать и приехать в Москву, а не тянуть волынку.
4–5 мая