Чужая роль
Шрифт:
Роуз зажала рукой рот, повернулась и ринулась в ванную комнату, где ее долго, мучительно рвало. Она спустила воду, умылась, мокрыми, дрожащими руками откинула назад волосы и вернулась в спальню. Джим успел натянуть трусы и старался как можно скорее привести себя в порядок. Роуз шагнула к нему.
— Убирайся, — велела она.
— Роуз… — умоляюще начал он, пытаясь взять ее за руку.
— Убирайся и возьми ее с собой. Я не желаю больше видеть ни ее, ни тебя.
— Роуз… — повторил он.
— Проваливай! Проваливай! Проваливай!
Она, словно со стороны, слышала, как с каждым словом голос поднимается все выше, превращаясь в визг. Слепо пошарила в
Рука наткнулась на флакон массажного, пахнувшего сандалом масла. Без колпачка: видно, маслом недавно пользовались. Само собой, куплено на кредитную карточку Мэгги. Еще один счет, который сестра никогда не оплатит.
Роуз размахнулась и изо всех сил метнула флакон в Джима, жалея, что он не стеклянный. Что не разобьется и не поранит его осколками.
Пузырек отскочил от груди Джима, не причинив никакого вреда, и покатился по полу, разбрызгивая масло.
— Прости, — пробормотал Джим, отводя глаза.
— Прааасти! — передразнила Роуз. — Воображаешь, что принесешь извинения, и все? — Ее трясло от гнева. — Как ты мог? Как мог?
Она пробежала через гостиную, где сидела Мэгги, переключая каналы, ворвалась на кухню, схватила большой пакет для мусора и принялась бросать туда все, что принадлежало этой парочке: сигареты и зажигалку Мэгги, портфель Джима, которым предварительно треснула о стену так, что внутри раздался жалобный звон, словно что-то разбилось. Побежала в ванную, запихнула в пакет чулки и лифчики Мэгги, лоскутки черного и кремового синтетического атласа, висевшие на перекладине душевой занавески. Потом вернулась в спальню. Джим все еще возился с брюками. Роуз, не обращая на него внимания, схватила настольное пособие Мэгги «Пятьдесят лучших резюме», сгребла лак для ногтей, средство для удаления лака, бесчисленные коробочки, тюбики, баночки с румянами, тональным кремом, тушью, муссом для волос, короткие топики, узкие джинсы и сногсшибательные ботинки «Доктор Мартене».
— Вон, вон, вон, — повторяла она, набивая пакет.
— Говоришь сама с собой, Рози-Пози? — окликнула Мэгги. Издевка, произнесенная дрожащим голосом. — Не стоит. А то люди скажут, что ты спятила.
Вместо ответа Роуз швырнула кроссовку, метя в голову сестры. Мэгги увернулась, и кроссовка отскочила от стены.
— Убирайся из моего дома, — четко выговорила Роуз, — и чтобы ноги твоей больше здесь не было.
— Ноги, значит? — ухмыльнулась Мэгги, направляясь в ванную. — Что ж. Как-нибудь переживу.
Задыхающаяся, потная Роуз втащила пакет в спальню. Джим почти оделся, если не считать ботинок.
— Видимо, не имеет смысла повторять, что мне очень жаль.
Вид у него был не столько потрясенный, сколько сконфуженный.
— Прибереги извинения для тех, кому есть до тебя дело, — бросила Роуз.
— Но я все-таки скажу. — Он громко откашлялся. — Прости меня, Роуз. Ты заслуживаешь лучшего.
— Дрянь, — сказала она, глухо, без всякого выражения, и собственный, какой-то мертвенный, голос поразил ее. Напомнил о ком-то из дальнего-дальнего прошлого. Словно все это происходило не с ней. И не здесь.
— С моей сестрой, — ужаснулась она. — С моей сестрой…
— Прости, — повторил Джим.
Мэгги, стоявшая в коридоре и успевшая одеться в разрисованные джинсы и топ на тонких бретельках, молчала.
— Знаешь, что самое трагичное… или жалкое во всей этой истории? Я могла бы любить тебя. Любить по-настоящему. А Мэгги уже через два дня забудет, как тебя зовут! — выпалила Роуз, чувствуя, как слова, ненавистные,
запретные слова, которые она никогда бы не посмела произнести раньше, бурлят в груди. Она хотела попытаться остановить их поток, но тут же пожала плечами. Зачем? Разве эти двое пытались удержать себя от того, что произошло на ее постели?— Видишь ли, Мэгги очень хорошенькая, но, к сожалению, с мозгами у нее беда.
Роуз повернулась, медленно заправляя волосы за уши.
— Имей я привычку биться об заклад, сказала бы, что она вряд ли сумеет написать твое имя без ошибок, не говоря уже о том, чтобы произнести его по буквам. Всего три. Три буквы. Но она не способна даже на это. Хочешь, спросим ее? Эй, Мэг, не желаешь попробовать?
Где-то за ее спиной Мэгги громко вздохнула.
— Ты подлая сволочь, — спокойно договорила Роуз, обернувшись к Джиму и пригвоздив его взглядом. — А ты…
На бледном лице Мэгги двумя провалами темнели огромные глаза.
— Я всегда знала, что мозгов у тебя нет. Теперь понимаю, что и сердца тоже.
— Жирная свинья, — пробормотала Мэгги.
Роуз рассмеялась. Уронила пакет и продолжала смеяться. Смеяться и раскачиваться, пока из глаз не потекли слезы.
— Она рехнулась, — объявила Мэгги.
— Жирная… свинья, — повторила Роуз. — Господи! Этот… бабник и ты… ты… — Она ткнула пальцем в Мэгги, пытаясь подобрать нужное слово. — Ты моя сестра, — бросила она наконец. — Сестра. И «жирная свинья» — это самое худшее, что можешь сказать обо мне? — Она подняла пакет, завязала верх узлом и поволокла к двери. — Вон отсюда! Не желаю видеть ни тебя, ни Джима. Никогда.
Большую часть ночи Роуз провела на коленях, с тряпкой в руках, пытаясь уничтожить все следы пребывания Мэгги и Джима в своей квартире. Стащила с постели белье, унесла в ванную и замочила. Вымыла полы в ванной и на кухне специальным средством и теплой водой. Протерла полы в гостиной, спальне и прихожей. Отскребла ванну с лизолом, полила кафель в душевой кабинке антибактериальным антиплесневым спреем. Собачка немного понаблюдала за суетой, переходя из комнаты в комнату, словно Роуз была новой домработницей, а она — недоверчивой хозяйкой, но, очевидно, это занятие скоро надоело, потому что она зевнула и расположилась на диване. К четырем часам у Роуз по-прежнему не было сна ни в одном глазу, а при всякой попытке заснуть перед мысленным взором возникала Мэгги, усердно трудившаяся над Джимом, развалившимся в ее постели с хмельным, счастливым лицом.
Роуз надела чистую ночную сорочку и сердитым рывком натянула на себя чистые простыни, подумав, что достаточно вымоталась, что теперь наконец уснет.
Но она лишь с головой окунулась в мутную реку воспоминаний. Они никуда не делись, эти воспоминания о худшей в ее жизни ночи, звездой которой тоже стала Мэгги.
В тот день занятия закончились рано, после полудня, поскольку преподавателей вызвали на какой-то семинар. Роуз собрала книги и побежала к первоклашкам проверить, не прихватила ли Мэгги по ошибке чужой ранец.
На этот раз Мэгги взяла свой. Только из кулака торчал знакомый розовый листок.
— Опять? — спросила Роуз, потянувшись к записке учительницы. Пока она читала, Мэгги пошла вперед, по дорожке за школой, которая вела к их дому.
— Мэгги, нельзя никого кусать, — строго сказала Роуз.
— Она первая начала, — угрюмо откликнулась сестра.
— Это не важно. — Роуз покачала головой, спеша догнать сестру и слегка задыхаясь под тяжестью ранца. — Помнишь, что сказала мама? Нужно уметь драться словами, а не руками. Кровь шла?