Чужая боль
Шрифт:
Костя говорил тихо. Он впервые рассказывал о себе девчонке, какую почти не знал.
— Живу в городе вместе со старой бабкой. Она вырастила и подняла на ноги. Выучила; И хотя сама абсолютно неграмотная, меня выучила, заставила закончить институт. Хотя это было очень нелегко. В семье кроме меня еще пятеро ребят. Все разные. Никто ее не послушался. Даже школу не закончили. Бросили, не дойдя до семилетки. Все работать пошли. Кто куда, где можно было получить хоть копейку. Слесарями, мойщиками, только один водителем стал. Короче, дальше чернорабочих не продвинулись. Может, еще в том дело, что родители пили беспробудно. Дети им приносили на выпивку, а оставшиеся пропивали сами. А потом дома были базар и разборки. Это так угнетало. Каждый подсчитывал, сколько принес и
— Ну, хотя бы родителям!
— Их давно нет. Оба умерли от пьянки. Отравились какою-то «Роялью», техническая гадость, но ее пили как спиртное. Спасти не удалось. Оба в одну ночь ушли. Перебрали дозу, так и не очухались. Хотя умерли в здравом уме и доброй памяти. Все меня уговаривали не пить и держаться подальше от спиртного. Кроме меня их никто не слышал. Все были в разъездах и на похороны не приехали. У каждого сыскались дела важнее, и я вдвоем с бабкой похоронил обоих. Братья, узнав, не огорчились. Помянули коротко и тут же забыли. Никто надолго не задержался. И только я не смог оставить бабулю одну.
— Она жива?
— Слава Богу! И хотя в последнее время часто болеет, ходит на своих ногах. Дома сама управляется. Это она меня всему научила. Я ей за это очень благодарен.
— Сколько же ей лет?
— Скоро девять десятков. А с виду и не по-думаешь, хотя горя перенесла море. Никогда не хнычет и не жалуется.
— А где ее дед?
— О, этот давно от нас ушел к другой женщине и живет там почти два десятка лет. Бабка о нем забыла.
— А ты видишься с ним?
— Зачем? Он чужой человек. Я забыл, как он выглядит. Да и кому нужен бездомный пес. Другого звания ему нету.
— А старшие братья вам помогали?
— Очень редко. А и помощью эти гроши назвать смешно. Помню, наш матрос однажды расщедрился, и когда я поступил в институт, прислал много денег. Мне на все хватило. Но это был единственный случай. Больше никто не отважился. А может, свои заботы заели, понимаешь как в жизни бывает? Зато и я кроме Вовки-матроса никому не должен.
— А на что живете?
— Бабуля получает пенсию. А еще от хозяйства доход. Корова да куры, сама знаешь, излишки, конечно, продаем. Там и зелень с огорода на базар выносим, без копейки не сидим, жаловаться грех. В прошлом году даже дом отремонтировали, привели в полный порядок, газ подвели, воду, туалет поставили, так что теперь все как у людей.
— А тебе еще долго учиться?
— Почти год. Это совсем немного.
— А какой у вас дом?
— Как у всех. Три комнаты, кухня и столовая. Ну, конечно, подвал, кладовка, сарай, все имеется. Без того нельзя.
— А ты где-нибудь работаешь?
— Хочу подработку взять в вечернее время. Пока семьи нет, время остается, надо скопить на компьютер. Тогда вообще классно будет. Мы с бабкой уже собираем на него.
— Тяжко тебе живется, — вздохнула Юлька.
— Да ничего! Другим куда как хуже и не жалуются. Смотря как к жизни относиться. Да, я не богач, но и не нищий.
— Понятно, почему семью решил завести не раньше трех лет, — поморщилась Юля.
— А куда теперь приведу, в нищий рай?
— Зато это твое! И тебя оттуда никто не выкинет.
— Тебя тоже!
— Мне в любое время могут поджопника дать и велеть выметаться вон.
— А в городе, где живешь?
— Раньше с подругой жили. Но теперь у нее обстоятельства изменились. Ее в содержанки взяли. А значит, сама себе не принадлежит. И мне, понятное дело,
путь туда заказан. Надо какой-то угол искать, снимать комнату или квартиру, чтоб где-то приткнуться. Иного выхода нет. На улице не проживешь, менты сгребут. А возвращаться на панель не хочется. Но где найти работу, чтоб дали жилье?— Надо поискать с общагой. Вон, как твоих девок расселили, все устроены.
Юлька сразу отодвинулась от Кости. Интерес к разговору пропал. Она мечтала, что парень предложит ей место в своем доме. Но тот и не подумал, и девке стало досадно.
— Слушай, Костя, я думала, ты возьмешь меня к себе. Я бы не обременила никого. Помогала бы по хозяйству, еще и приплачивала сколько-нибудь, — не выдержала девка. Костя рассмеялся:
— Ну, это нереально. Моя бабуля человечек особый. Ни с кем не ладит. Не дружит ни с кем из соседей. Единственного меня признает. Потому что за годы привыкли и стерпелись. Другие с нею больше трех дней не уживаются. Зачем же мне в собственном доме нужна война? Причем жестокая, постоянная. Бабка человек очень строгих правил. Узнает о твоем прошлом, на порог не пустит, поедом начнет грызть, и я ничем не смогу помочь. Это ее дом, она там хозяйка. Никого не потерпит и не примет. Это точно. И хотя лет немало, везде старается обойтись сама, помощи ни у кого не попросит. Так что жить с нею в одном доме нереально. Я как-то пытался привести на квартиру однокурсника. Он — парень, на второй день сбежал и сказал, что баба-Яга против моей старушки сущий ангел. И с тех пор наш дом обходит за три километра. Я тебя такого испытания не посоветую. Хотя сам от нее в восторге. Но это моя бабка. Она мне и папка, и мамка, и вся родня — в одной обойме. Для меня лучше ее на свете нет. Но я сказал сущую правду. Отбрось иллюзии, я ничем не смогу тебе помочь.
— Костик! Но ведь когда-то у тебя будет своя семья. И жену поневоле придется приводить домой.
— Я скорее соглашусь снять квартиру, комнату, но только не вести жену к бабке. Это значит, что она на первый же день убежит от меня.
— А ты уже пытался?
— Ко мне однажды зашла однокурсница. Лекцию переписать. Ну что тут такого? Зато с тех пор мы не здороваемся. Она любую выгонит, испозорит и унизит. Найти с нею общий язык нереально.
— Как же ты с ней уживаешься?
— Потому, все считают, что у меня терпенье слоновье. И я с ними согласен. Я в себе выработал иммунитет, какой гасит раздражение против старух. Я не реагирую на них.
— А как же ты занимаешься?
— На это время бабка немеет, как рыба. К науке, к занятиям у нее святое отношение. Тут нельзя говорить лишнее.
— Значит, умеет управлять собой?
— Юлька! Ты просто не знаешь мою бабку. Черт в юбке против нее грудное дитя.
— Вот это да! — изумилась девка. И добавила:
— Чем иметь такую родню, лучше никого не надо.
— А ничего! Живем мы с нею много лет. Привыкли друг к другу и не жалуемся.
— Ну что ты ей скажешь, когда вернешься домой? Ведь она спросит, где ты был?
— Спросит и скажет как всегда:
— Сходи в баню! Каждая баба инфекция.
— На том все закончится. Второго вопроса не жди. Больше ее ничего интересует.
— А пытался говорить с нею о семье?
— Да Боже упаси! Мне еще жить не надоело.
— Бедный Костя! Да тебе хуже, чем мне живется. Как же ты убегаешь ко мне, как она тебя отпускает?
— Бабка не знает, куда ухожу. Да и зачем ей такие подробности. Пусть живет спокойно.
— А если узнает?
— Что-нибудь придумаю.
— Костя, ты, видно, очень послушный?
— Не всегда и не со всеми. Ты и бабка исключение из правил. А по натуре я циничный и грубый человек, далеко не тот, каким тебе по-казался.
— А мне кажется, что ты очень ласковый и покладистый человек.
— Смотря в какой ситуации и с кем!
Костя глянул на часы и спешно засобирался.
Даже рубашку надел наизнанку, над чем сам посмеялся:
— Куда ты так торопишься? — удивилась Юлька.
— Бабке надо помочь со скотиной управиться. У нас четко определены обязанности, и я не могу ее подводить, — торопливо одевался парень, наспех поцеловав Юльку.