Чудовище
Шрифт:
И сегодня не хотел пропускать. Да и не смог бы. Только не сам собирался быть у Алекса, а взять с собой Ская хотел и все рассказать. Чтоб Скай знал правду. Не хотел иметь секреты от Ская. Слишком дорог стал парень. Должен был все объяснить и показать на ту ошибку, которую совершил. Нет, не прощения ждал. И не сочувствия. Хотел лишь, чтоб Скай понял - в жизни Эрика были такие поступки, которые не исправить, но он помнит об этом, принял это и готов жить дальше. Выводы Эрик сделал из случившегося, и второй раз подобного не допустит.
Цветы выбирал долго, вернулся почти под обед. Скай из библиотеки вышел даже чуть смущаясь, словно его
А еще, зная, что вдвоем к мемориалу поедут, даже обрадовался своевременности этой поездки. Скаю как раз полезно будет. Хотелось, чтоб он понял, зачем Эрик его в такое место привезет. И надеялся, что поймет правильно.
– Собирайся, - попросил Эрик, указывая на незакрытый кар.
– Я хочу тебя познакомить с другом.
Комментарий к Предложения
От беты: проверено.
========== Последнее ==========
Куда едут вдвоем с Эриком, Скай даже не догадывался. Но, наверное, все же не хотел ни с другом знакомиться, ни из дома выезжать. Все это планы нарушало. Первая половина дня точно же, как и придумал, прошла. Успел и записку дописать, и порядок в комнате навести. Не хотел оставлять все скомканным и неряшливым. Одежду разложил, постель. Все сделал так, будто комнату в отеле сдавать перед выездом собирался. Знал, что ночь точно последней будет.
Но, конечно, согласился на поездку. А когда увидел и темную кладбищенскую зелень, и старую красивую часовню, то даже улыбнулся про себя, с печалью. Слишком уж правильным место было. Как и должно быть в последний день. Стоило посмотреть на ту другую сторону жизни, на тех людей, которые когда-то существовали, а сейчас нашли такой желаемый покой. Нужно это было Скаю. Из кара выбрался, холодноватый не по-летнему воздух вдохнул и почувствовал, как на выдохе из души что-то совершенно плохое уходит, уступая все место тишине и покою. Как и хотел.
Но не понимал, почему и куда идут до тех пор, пока Эрик, не указав на красиво оформленный мемориальный комплекс, не объяснил.
– Здесь покоится мой самый близкий друг, тот человек, который был для меня смыслом жизни. Его звали Алекс фон Гарроут. И он умер четыре года назад. Я... Это я был виноват в его смерти.
И положив на надгробие цветы, красные кхмерские гвоздики, на солнце горящие кровавыми рубинами, отошел чуть в сторонку. Затем, словно через силу и вынужденно, но с решительностью в голосе, начал объяснять.
А дальше Скай услышал то, что не должен был господин рабу своему, пусть и бывшему, рассказывать. Такое только действительно близким можно было говорить, тем, кто бы боль твою понял и не осудил, а разделили эту боль. Эрик, глаза прикрыв, говорил долго.
И о том, какими близкими они были с Алексом, и о том, что Эрик обещал и делал для него и о последних мгновениях.
Об этом Эрик говорил, действительно, через силу. Трудно. Да, ему слишком трудно было. Не выдержал Скай, хоть и понимая, перебивать рассказ не в праве, но поддержать-то должен был. Без слов
за руку взял. Осторожно пожал. Хоть так пытаясь передать, что рядом и готов разделить все то, что Эрика тревожило.А Эрик, договорив, тоже к руке Ская прикоснулся.
Слезы на глазах у Эрика были.
Да. Больно получилось. Как кожу по живому сдирать. Но надо было выговориться, надо было рассказать.
А когда уходить собирались, с пожилой парой на выходе столкнулись. Эрик побледнел слишком, голову опустил. И поздоровался... с бароном и баронессой Гарроут.
Седоволосый мужчина замер, остановившись. Женщина отошла чуть в сторонку.
Эрик извинился. Скай видел, что сложно сейчас Эрику. Но вот тут-то не вмешивался. Только Эрика ответственность была.
А пожилой мужчина, хоть и замер на несколько минут, все же к Эрику подошел и обнял.
– Я знал, что встречу вас сегодня, молодой человек. Вы же еще ни разу не пропустили день рождения нашего сына.
– И не пропущу. Я помню всегда об Алексе, дон Гарроут.
– И это я тоже знаю. Я смотрю, вы почти выздоровели? Я рад за вас, Эрик. Вы молоды и... жизнь продолжается. Хоть я и слишком был сильно зол раньше, но... вы же знаете, время лечит. Да и Алекс хотел бы, чтобы так или иначе мы общались. Здесь хорошо. Красиво и умиротворенно. Алекс любил такие места - тисы и клены. Простите, но мы должны еще с женой поздороваться с сыном. И... приходите в гости. Я буду рад вас видеть, Эрик...
Мужчина не дождался ответа и, взяв жену под руку, поспешил к мемориалу.
А Эрик еще несколько минут с места тронуться не мог.
– Это родители Алекса и... они меня ненавидят, - наконец произнес он.
А вот это не было правдой. И Скай так и сказал - не утешая, а просто констатируя факт.
– Неправда. Я знаю, как ненавидят. Особенно родители. А они... Они еще сердятся, но...
Они простили вас. И им жаль, что так все получилось. Дон Гарроут искренне приглашал в гости. Это тоже я видел. Они простили - вот, что правда.
Эрик плечами пожал. Хотел бы, чтоб так и было. И, может, даже в душе на это и надеялся.
Да и мечтал-то больше всего на свете об этом.
Но то, что сказал Скай, понравилось. Значит, понял Эрика. Значит, почувствовал, насколько тяжело было. И не осталось тайны.
После мемориала пообедали в маленьком приморском ресторанчике с минимумом посетителей и максимумом свежих морских деликатесов. Эрик вино заказал белое под рыбу и креветки, надо было и вольную отметить, и день рождения Алекса.
Все совместили.
На пляж не успели. Но вот посмотреть закат - это уже Скай настоял.
Эрик, глядя на Ская, понять пока не мог, что с ним происходит. Неправильно на все парень реагировал. Точнее, не так, слишком эмоционально, слишком ярко.
Будто... Будто выполнить пытался в течение дня то, что хотел слишком долго. И о закате Скай просил так, будто это последний закат в его жизни должен был быть.
Уходя из ресторана, Эрик вдруг о странном утреннем нищем вспомнил (рядом на набережной похожие оборванцы шатались), и спросил у Ская о Рамзи с Сиерры.