Чудовище - 2
Шрифт:
Они выбрались из лужи.
Пак сразу же сообразил, что надо уволакивать - хоть силой уволакивать - спутников подальше от бочонка, иначе они в три минуты перепьются, и тогда всем им труба!
– А ну!
– заорал он.
И дал такого пинка под зад Бубе, что тот отлетел на два метра.
– И ты чокнулся?
– поинтересовался Хреноредьев.
– Живо отсюда!
Пак отвесил Хреноредьеву своей пудовой клешней оплеуху. У того сразу отшибло и вкус, и нюх. Бубу Пак гнал пинками до выхода из пещерки. При этом он не щадил стоявшей в ней в полном беспорядке всевозможнейшей посуды, переколотил
Теперь они все втроем стояли посреди огромнейшей пещеры, какой ни одному из них сроду не доводилось видывать. Неожиданное зрелище заставило их позабыть о выяснении отношений и прочих вещах. Они стояли, разинув рты и ждали.
А зрелище заключалось в том, что посреди гигантской пещеры, на деревянном грубо сколоченном столе, посреди груды бутылей и больших банок, сидел, скрестив под собой ноги, карлик с телом восьмилетнего ребенка. Но у карлика была такая огромная голова, что непонятно было - как она удерживается на хлипкой и тонкой шее.
Карлик через толстенькую металлическую трубочку высасывал содержимое большой, двухведерной банки, стоявшей на полу у стола. Банка пустела на глазах.
Но самое странное заключалось в том, что пока карлик не закончил своего дела, ни один из вошедших так и не сумел пошевельнуться. Хотя Буба предпринимал все возможное для этого, просто рвался из собственной кожи, Хреноредьев пытался уползти назад, а Пак хотел просто поднять руку и поприветствовать сидящего. Ни у одного из них ничегошекьки не вышло стояли статуями. Стояли и молчали.
Наконец карлик оторвался от трубки.
– Пожаловали!
– сказал обиженным голосом.
– А вас сюда звали, а?!
Пак вдруг почувствовал себя виноватым. И заплакал. Буба с Хреноредьевым тоже - вздохнули с прихлипом и зарыдали.
Одноглазый карлик сурово смотрел на них. И молчал.
– Мы сюда случайно попали, - начал оправдываться Пак, шли мимо... вот и зашли!
– И куда же это вы шли?
– поинтересовался карлик.
– Куда глаза глядят, - признался Пак, - нам теперь повсюду хорошо, лишь бы не в поселке оставаться.
– А чего у вас там?
– Пожгли все! Постреляли многих!
Пак всхлипнул, утерся согнутой рукой.
– Папаньку в золу обратили! А он ведь работник был - хоть куда!
– Это точно, - подтвердил Буба с серьезным видом, - папаша Пуго у нас был передовиком!
– Трудяга!
– выдохнул Хреноредьев.
– И за что же пожгли?
– поинтересовался карлик.
– А кто их знает!
– начал скрытничать Буба.
Но Пак раскрыл карты.
– Ихних укокошили! На пустыре! Это все чудовище виновато, а нас гробят, вот какие дела!
Карлик моргнул, огромный глаз на миг затуманился.
– Так вы думаете, это месть?
– А чего ж еще, едрена колотушка!
– осмелел Хреноредьев.
– Как есть месть, самая она!
– Ошибаетесь, дорогие посельчане, - произнес карлик грустно.
– Это не месть. Мстить можно тем, кто осознанно что-то делает. А туристы вас за таковых не почитают.
– Как это?
– удивился Буба.
– А
вот так! Они давно уже собирались почистить Подкуполье, этакую дезинфекцию провести. Да все откладывали... А тут причина подходящая - дескать, создались условия, угрожающие жизни здоровых членов общества. Вот и почистили!Хреноредьев обиделся.
– Дык что же это, - вопросил он плаксиво, - мы им завроде вредных насекомых, что ли?
Карлик терпеливо и детально все разъяснил. Он старался сглаживать особо острые углы. Но до посельчан доходило. Они стояли навытяжку перед головастым мудрецом, ели его глазами. И не то, чтобы он им открывал какие-то неведомые и совершенно неожиданные тайны, нет. Но у него получалось все так связно и складно, как никогда не складывалось у них в головах.
– А чего ж мы тогда работаем?!
– вопросил Буба.
Карлик нахмурился, покачал головой.
– Вас, может, работа только и держит! Без нее все бы стали как Эдины выродки, ясно?
– Это как сказать!
– не согласился Пак.
– Ты, бузотер, помалкивай!
– осек его карлик.
– Без твоих стараний, может, ничего бы и не было. Зачем к Чудовищу приставали, а?!
– Оно само!
– огрызнулся Пак.
– Не ври.
– Да ладно! Поиграть была охота!
– Вот и доигрались до охоты настоящей! Так что стой да помалкивай!
Пак почувствовал себя виноватым - наверное, впервые в жизни.
– Садитесь, гости дорогие!
– Некоторой долей иронии отдавало приглашение карлика.
– Присаживайтесь, гостюшки!
Все вдруг почувствовали, что напряжение спало, незримые путы, сковывавшие их, ослабли. И они опустились на пол, прямо около стола, на котором сидел головастый мудрец.
– Угостить вот только вас нечем! Но не беда, мы и с этим нехитрым делом справимся.
Буба Чокнутый, Хреноредьев и Пак Хитрец совершенно неожиданно для себя почувствовали, что их желудки и пищеводы переполнены до отказа, будто они часа два кряду просидели за столом и выхлебали по ведру баланды.
Хреноредьев даже сыто рыгнул. Прикрыл рот ладошкой, сконфузился.
– Извиняюсь, стало быть, едрено пузо!
Пак ущипнул его за оплывший бок.
– Чудеса-а, - задумчиво проговорил Буба.
– Со мною раньше такое бывало после двух доз! Ты случаем не наркот?
Карлик засмеялся, не разжимая маленького рта-клювика. И Буба сообразил, что сморозил очередную глупость.
– А ты сам кто будешь?
– поинтересовался смущенный инвалид.
– Тебя как звать-то?
Карлик перестал смеяться и ответил вполне серьезно.
– Кто я, вам знать не обязательно. А насчет имени... зовите меня Отшельником, не ошибетесь.
– Ладно, едрена переделка, - благодушно согласился Хреноредьев. Он начинал обретать обыденную самоуверенность.
– А чего это ты отшельничаешь, а? Чего тебе среди людей не живется?
– У каждого свое место в этой жизни, - ответил Отшельник.
– Ты, наверное, знаешь, какое из них лучше и удобнее?
Хреноредьев почесал загривок, задумался.
– Мене везде хорошо, - наконец ответил он.
– Я мужик компанейский. А вот ты ответь все же, едреный интерес, отчего в тебе такая сила - и не трогаешь руками, а будто за ниточки дергаешь? Сам-то ведь хилый, смотреть страшно!