Чудо - из чудес
Шрифт:
— Очень просто, как многие начинающие семьи!
Разговор шел только между матерью и сыном.
Лена не решалась вмешаться в него.
Да и что ей было сказать?..
— Ты вас с другими не сравнивай, — говорила мать. — Лена ведь ни приготовить, ни убраться не может.
— А я на что? — с вызовом отвечал сын.
— Ты? Да ты сам ничего не умеешь. Потому что привык, что за тебя все всегда делает мама! И потом у тебя столько учебы, столько внутренней работы, чтобы стать, наконец, писателем!
— Между прочим, — заметил
— А Пушкин?
— Что Пушкин? Его… тоже на саранчу посылали!
— Ты меня своими авторитетами в сторону не уводи, — потребовала мама. — Лучше скажи — что вы там есть будете?
— Что-что? То, что приготовим! — беззаботно отозвался Стас, бережно кладя на самый верх уложенных в сумку вещей тщательно завернутую Леной в пакет мироточившую икону Пресвятой Богородицы.
— Как — приготовим? — простонала мама.
И услыхала в ответ:
— Вдвоем!
Стас посмотрел на окончательную сбитую с толку мать и пояснил:
— Лена теоретически — например, будет подсказывать мне, как готовить макароны. А я практически — то есть, их жарить!
— Стасик, — шепнула Лена. — Макароны не жарят. Их — варят!
— Вот, — словно дождавшись своего, торжествующе подняла указательный палец мама. — Что и требовалось доказать!
— Читэдэ… — чуть слышно прошептала Стасу Лена, отходя в сторону, чтобы пропустить вошедшую, явно для обличительного разговора, в комнату свекровь.
Та прошла к дивану, села на него и с вызовом начала:
— Ты что, хочешь сказать, что я одна во всем виновата? А вы, стало быть, ни при чем?
— Почему? — удивленно пожал плечами Стас. — Никогда не бывает стопроцентно правых людей! Доля вины каждого, пусть даже самая ничтожная, есть в любом споре, иначе его просто бы не было! Но если мы сейчас отвлечемся и забудем что-нибудь очень важное, то тогда действительно виновата будешь только ты!
Видя, что сын — невестку она не брала в расчет — настроен как никогда решительно, мама сбавила тон.
— У тебя ведь здесь библиотека, столько учебников, конспектов… — не скрывая своего огорчения, сказала она. — Наконец, компьютер, без которого ты просто не можешь…
— Вся моя библиотека и учебники давно уже умещаются вот здесь, — Стас показал электронную книгу в изящной обложке. — Конспекты и все остальное, что нужно для учебы и работы, папа привезет. А компьютер…
Он с сожалением
погладил свой большой компьютер и стал укладывать в портфель старенький ноубтук, с которым еще в ранней юности ездил в Покровское:— Поработаю пока с ним!
— Пока — это насколько? — с надеждой получить хоть малую определенность, на какое время уезжают дети, уточнила его мама.
Но услышала неуступчивое:
— Пока новый себе не куплю!
Поистине коса нашла на камень, кося под яблоней, от которой, как всем известно, недалеко падают яблоки…
— Стасик, — одернула мужа Лена. — Не смей так грубо разговаривать со своей матерью!
— А чего же она… — обиженно начал Стас, но Лена строго поправила:
— Не она — а мама!
Свекровь взглянула на Лену так, словно только сейчас, впервые увидела ее.
Привстала было, чтобы шагнуть к ней, почувствовав в невестке единственную, пока нет Сергея Сергеевича, поддержку.
Но уже не могла совладать с собой.
— Стасик, учти, эта дверь закрывается только с одной стороны!
— Прекрасно! — отозвался Стас. — Вот сегодня мы её и закроем – с внешней! А ты когда-нибудь нам сама откроешь. Разумеется, когда будешь готова к этому. Да и мы тоже…
— Нет, с тобой совершенно невозможно разговаривать! — вспылила мама.
И — не оглядываясь, вышла из комнаты.
В зале громко взревел телевизор.
Сначала это был звук пикирующего самолета, которого яростно обстреливали зенитки.
Затем какая-то дикая музыка с абракадабрным набором слов…
— Жалко, что все так получилось… — вздохнула Лена.
— Ну, а что мы можем с тобой сделать? — развел руками Стас. — У меня папа — хирург. И поэтому я, наверное, генетически не стал применять терапевтических методов и всяких там помогающих лишь временно таблеток и примочек. Раз — и все! Тем более что это единственный выход, чтобы сберечь ее нервы и чтобы ты родила здорового, крепкого малыша! Пойми, я ведь теперь отвечаю и за тебя, и за него!
— Да все я прекрасно понимаю…
— А раз так, то давай заканчивать наши сборы! Иначе мама может прийти опять и все это может затянуться надолго…
За окном начался дождь.
Вскоре он перешел в настоящий ливень.
Дождевые струи падали косым потоком.
Сверкнула молния.
Прямо над крышей, так, что показалось, присел даже дом, грохнул гром.
— Бедная Горбуша! — ужаснулась Лена. — Ее же сейчас вымочит больше, чем в любой стиральной машине!
— Ничего! Зато без порошка! — успокоил ее Стас.
— Да у вас тут в дожде — вся таблица Менделеева!
— Но, с другой стороны, в Москве много карнизов и крыш, — резонно возразил Стас. — Найдет, где укрыться!
— Ты совсем забыл, что она ведь у нас домашняя — ничего не умеет! — упрекнула его Лена.
— Зато — умная! Посмотрит, как это делают другие вороны и быстро научится.
— А если они не примут ее в свою стаю? Или вообще заклюют ее?