Чудеса да и только!
Шрифт:
Наблюдавший за мной Лорм, поджал губы, но все же представил его:
– Рад приветствовать у себя Гантиреля, - кивнув гостю и кратко улыбнувшись мне, пояснил он, - перечисление имен его рода будет тебе неинтересно.
Я вежливо присела в книксене. Гантирель нелюбезно проигнорировал мое приветствие, не желая продолжать подобное знакомство, что, впрочем, меня чрезвычайно устроило. И потому была безмерно благодарна эльфийским дамам, которые увели меня от нового гостя, и приняли в свой круг, спасая от неловкости.
Одна из них, беловолосая Риа, сразу мне сказала:
– Меня поразила ваша красота,
Опасаясь покраснеть, - удостоиться незаслуженных похвал от столь великолепной особы, было неловко, - я ласково ответила:
– Конечно. Это честь для меня. Только… я здесь ненадолго. Лорм уговорил заехать к нему на пару дней, но очень скоро отправляюсь домой, в Лазурь.
Я понимала удивление эльфов моему появлению здесь, и попытку эльфиек удовлетворить свое любопытство по поводу причины, но в подробные пояснения не вдавалась.
Риа задумчиво кивнула, казалось, это ее опечалило:
– Очень жаль. Прискорбно слышать, что мы лишимся вашего общества так скоро. Вы знакомы с Иол?
Я подтвердила. Как хорошо, что у них не принято долго расспрашивать. Дурной тон. «Захочет, сам расскажет», мне этот эльфийский принцип нравился все больше.
Риа на минуту задумалась, потом радостно произнесла:
– Я так и думала. Значит, как она прибудет сюда, мы приедем к вам в гости, где и договоримся о портрете.
Я на миг задохнулась. Всегда рада гостям, но мой домик, даже по меркам людей, даже для жизни не годился. И все же поклонившись, вежливо ответила:
– Буду очень рада видеть вас у себя!
– Да, вы прекрасны в юном цвету, как едва распустившийся бутон… - сообщила мне другая дружелюбная подруга Риа, которая забыла представиться.
– Мне вообще эстетика людей импонирует…Хотя я так и не поняла, что именно передавали те огромные панно из драгоценных камней в королевском дворце Лазури, - они же мертвые! Хотя по-своему все выглядело очень мило… - высокомерно закончила безымянная красотка с серебристыми волосами.
Я немного разозлилась. Столько лет пытаюсь понять, что у эльфов к чему, а древние даже не пытаются делать вид, что им что-то у людей интересно. Будто изначально все знают.
– Эти панно являли собой красоту; да, не живую; да, замершую в камне, но чистую красоту, что радует глаз, - пояснила я, пытаясь выглядеть любезно.
Эльфийка опешила:
– О-о… Я даже подумать не могла, что все так интересно! Обязательно отправлюсь посмотреть на них с новой точки зрения. «Замершая в камне красота»… Надо осмыслить. Спасибо вам, Фиалочка, что пояснили.
Я любезно поклонилась.
Третья блондинка, словно позабыв обо всем, несколько мгновений смотрела на меня, не отрываясь. Затем улыбнулась и поклонилась, словно что-то для себя решив. Я робко поклонилась в ответ, не понимая в чем дело.
Слушая дальнейшую беседу изящных красавиц, поняла, насколько я была права, отказав Лорму. Ну, в качестве кого я тут останусь? В качестве прислуги? Должность друга в обычных эльфийских домах не предусмотрена.
Пока дамы любезно беседовали об эстетике сухого корня на полотнище зала во дворце лесного владыки, я невольно прислушивалась к эльфийским речам вокруг, чтобы понять, что же волнует
гостей Лорма. Неужели только естественная красота природы? Все ли беседы об этом? Или только моих собеседниц интересовала форма корней?Я немного отошла от компании эльфиек, и тут услышала беседу Лорма с тем самым эльфом из детства. Который, даже внешне теперь симпатию не вызывал, и на фоне благородного Лорма, смотрелся мелко и невыразительно. Он обругал Лорма, утверждая, что тот унижает гостей, заставляя их разделять мое общество. Я опустила веер, который от напряжения мелко дрожал в моих руках, и заставила себя успокоиться. Мало ли кто что думает. Главное, как к этому относится Лорм.
Я позабыла обо всем, пропустила вопрос Риа, внимательно вслушиваясь в беседу мужчин. Но последней каплей было оскорбительное предположение этого негодяя о «экзотике».
Услышав равнодушный ответ Лорма, относительно наших отношений, коротко поклонившись своим собеседницам, я вышла из зала, гордо подняв голову.
Я бросилась по коридору в свою комнату и, захлопнув за собой дверь, прижалась к ней спиной. Сердце бешено колотилось.
Да-да, ничего нового. «Экзотика»! Да и что он мог сказать?
Не ругаться же с сородичами ради меня. Проклятие. Опять все и всех понимаю, как говорила Ольюшка, кроме себя. Но как же больно! Хотелось лечь и умереть от охватившего меня черного, смертельного отчаяния.
За окном внезапно хлынул дождь, оплакивая вместе со мной что-то дорогое и внезапно потерянное.
Лорм
Едва заметил отсутствие Фиалочки, перестал принуждать себя улыбаться, беспокоясь, что же произошло. Риа не могла ее обидеть, очень деликатная и нежная подруга сестры, единственная не отказалась от Иол после свадьбы с драконом. Две другие эльфийки, в силу древнего возраста, были давно настроены сами на себя. Их больше интересовали фундаментальные вопросы жизни и эстетика света и его существования, чем мелкие дрязги придворных снобов.
Я сухо отвечал гостям на редкие вопросы, скупо кивал не в такт, мысленно уже разыскивая Фиалочку.
Едва музыканты произвели последний аккорд, поднялся провожать гостей. Некоторые были недовольны подобной невежливостью с моей стороны. Мне было неловко, но сейчас я не в состоянии радушно заниматься гостями. Поклонившись всем и извинившись за свою невнимательность, громко попросил Самариля исполнить обязанности хозяина и проводить гостей, сославшись на неотложное дело.
Ксим, самая древняя из присутствующих, та, что больше всех беседовала с Фиалочкой, по традиции оценила прием:
– Мальчик мой, твои праздники нам всегда в радость. Я уверена, что очень скоро, мы соберемся у тебя вновь. Тогда ты и напоишь нас вином радости, а не тревоги. И вокруг будут все, кто тебе особенно дорог. — Ксим поклонилась и вышла.
Остальные гости загудели, разбирая, что имела в виду древняя.
Я поклонился в ответ, пытаясь понять: ее речь - просто вежливость или настоящее предсказание?
Большинство гостей уехали, трое друзей остались ночевать в доме.
Я отправился к себе в кабинет. Воодушевленный, ранее озвученным приглашением, собираясь обсудить «экзотику» заодно потребовать золота, нахальный Ган явился следом.