Что-то… (сборник)
Шрифт:
Лысоватый мужчина лет сорока сидел на диване с фотоальбомом на коленях. Он смотрел на фотографию улыбающейся белокурой девочки в ярко-зелёном топике. Время от времени, отрываясь от фотографии, он с тревогой смотрел в синюшно промёрзшие углы выходящих на улицу стен. Наконец, проведя ладонью по фотографии, он отложил альбом на диван, встал и вышел в прихожую.
Там он долго возился с верёвкой, пытаясь дрожащими пальцами связать петлю. Потом снял вешалку с одиноким плащом, и привязал верёвку к большому дюбелю. Прислонившись спиной к прохладной стене, он натянул петлю на шею. Постояв немного, он начал сползать по стене, подгибая ноги. Наконец, под тяжестью становящегося безвольным тела, ноги вывернулись
Под подоконниками со зловещей скоростью разрастались кристаллики серого инея, колюче поблескивая в подоконной тени.
Девушка в ярко-жёлтой майке и оранжевых шортах сидела на кровати, бездумно глядя на висящий на стене календарь с котятами. Время от времени по её щекам стекали слезинки, которые она вытирала кончиками пальцев. Словно очнувшись и всхлипно вздохнув, она медленно встала с кровати, увеличила громкость магнитофона, взяла с тумбочки бритвенное лезвие в упаковке, и пошла в ванную.
Набрав в ванну горячей воды, она залезла в неё, не снимая одежды. Сначала, от горячей воды, кожа, как ни странно, покрылась мурашками. Полежав, привыкая к температуре воды, она, не спеша, развернула бритву, бросив обёртку на воду, и некоторое время вертела её в пальцах. Наконец, решительно нахмурившись, она резанула оба запястья, практически ничего не почувствовав. Посмотрев немного на тонкие струйки крови, она полоснула бритвой по локтевому сгибу левой руки. Кровь начала толчками вмешиваться в воду. Разжав пальцы державшие бритву, девушка закрыла глаза и откинула голову на широкое изголовье ванны. Она не обратила внимания, как невесть откуда появившийся на вентиляционной решётке иней начал таять, размазываясь по стене грязными подтёками.
Внезапно в звуки музыки, слышимой ею всё глуше, вклинилась трель телефонного звонка. Телефон звонил не переставая. В её затухающем сознании всколыхнулась мысль: «А вдруг это…» Ухватившись ослабевшими руками за край ванны и скользя ступнями по дну, она попыталась вылезти из воды. В этот момент в квартире погас свет. Телефон ещё несколько раз начинал звонить в равнодушной темноте.
В электрощите на лестничной площадке с тихим треском искрили провода. С обледенелого верха на них капала вода, часть которой, стекая ниже, тут же замерзала вновь.
Число несчастных случаев, самоубийств, и просто странных смертей невероятно выросло. Врачи «скорой помощи» уже устало-равнодушно разбирались с бесчисленными вызовами. Автокатастрофы ежедневно закупоривали дороги изломанным железом, перемешанным с человеческими телами. Иногда люди просто исчезали. Так пугающе легко – были, и вот их нет. Как будто стёрты ластиком. Жизнь промерзала насквозь.
Его хромота усилилась, так что пришлось достать старую трость. Выламывающая боль в правой ноге отупляла все чувства своей постоянностью. Мысли тоже были приглушены болью, поэтому чудовищность происходящего воспринималась смутно-досадливо. Внутренние споры закончились истощённой ничьей.
Небольшая улица была практически пуста. Девочка лет двенадцати, с рюкзачком за спиной, пересекала тротуар, собираясь перебежать дорогу. Увидев её, он нахмурился и, как смог, ускорил шаг. Нагнав её на самом краю тротуара, он положил руку ей на плечо:
«Подожди». – Она дёрнулась и испуганно посмотрела на него.
«Не бойся, – сказал он, спокойно глядя ей в лицо. – Просто подожди».
Девочка начала тревожно озираться, когда шелест приближающегося автомобиля переломался в пронзительный визг, лязг и скрежет. Перевернувшаяся машина на большой скорости протащилась перед ними по асфальту. Проводив её взглядом, девочка обернулась к нему и улыбнулась:
«Ну, вы прям ангел-хранитель!».
Чуть усмехнувшись, он подтолкнул её:
«Теперь ступай».
Помахав
ему ладошкой, она перебежала улицу и скрылась в проходе между домов. Посмотрев ей вслед, он повернулся, и явно спеша, пошёл в обратном направлении.Глубокой ночью он стоял в конце широкого проспекта, пересекавшего почти весь город. Вокруг громоздились недавно заселённые, и ещё строящиеся дома. Холод сжимал его ступни, колюче подбираясь к щиколоткам. Вдруг, выпустив из руки трость, оставшуюся стоять рядом с ним, он глубоко вздохнул и начал расправлять плечи. Сутулость исчезла, и он стал выглядеть выше и мощней. На его морщинистом лице появилось выражение тоскливой печали. Он медленно расстегнул молнию своей ветровки и широко распахнул её. Вокруг него начали кружиться потоки холодного воздуха. Он стоял неподвижно, глядя на тёмные силуэты домов с редкими пятнами освещённых окон. Потом он закрыл глаза и задержал дыхание. В его мозгу стали появляться образы спящих, и не спящих, в своих постелях людей: уютно прижавшаяся щекой к подушке женщина, ребёнок, с торчащими из-под одеяла ногами, развалившийся на спине храпящий мужчина, мечущаяся без сна на смятой простыне девушка…. Мелькание образов учащалось, пока не слилось в единый поток тёплого покоя. Наконец, он выдохнул. Раздался громкий треск. Асфальт под его ногами завибрировал и судорожно содрогнулся.
Он открыл глаза и запахнул полы ветровки. Его шатнуло, но он успел ухватиться и удержаться за стоящую непоколебимо трость. Он снова ссутулился. Казалось, на его лице прибавилось морщин. От его ног в асфальте протянулась широкая расщелина с вогнутыми краями.
Он простоял некоторое время, когда послышались чьи-то спаренные шаги. К нему приблизились две женщины – красивая брюнетка, чьи пышные формы не могло скрыть модное демисезонное пальто, и невзрачная особа, из тех, кого обычно называют «мышками». Они были явно подшофе, и поэтому с лёгкой бравадой в поведении. Брюнетка разглядывала его со смелой открытостью, свойственной красивым женщинам. Потом она спросила:
«Что тут произошло? Что это?», – она указала на расщелину.
Он пожал плечами:
«Понятия не имею. Чёрт-те что творится в этом мире. Хотя, просто не стоит гулять в такое время».
Женщина игриво склонила голову набок.
«Это вы о себе или о нас?».
«Это я – вообще. Риторически, так сказать».
Какое-то время они смотрели друг на друга – он просто рассматривал её мягкие черты, она пыталась представить, что могло так сурово состарить его не дурное, в принципе, лицо. Затем она выпрямилась и деловито огляделась, сказав:
«Впрочем, вы правы – нам действительно пора по домам».
«Всего доброго», – кивнул он на прощание, медленно повернулся, и тяжело похромал прочь.
Глядя ему вслед, брюнетка тихо произнесла:
«Интересно, у него есть хоть кто-нибудь? Хоть кто-нибудь с ним…».
Её подруга отрицательно покачала головой:
«Вряд ли».
Брюнетка жалостливо улыбнулась:
«Бедолага».
«Мышка» задористо прищурилась.
«Жалко стало, да? Ну так догони и приласкай бедняжку. Прояви милосердие».
Брюнетка толкнула её плечом:
«Ладно тебе. Пошли, давай. Мы действительно что-то припозднились».
Спешно стуча вразнобой каблуками, они не заметили, как по асфальту, по направлению к расщелине, тянет холодом.
ОХОТА
Мало что может сравниться с тёплым летним вечером, когда солнце ещё не опустилось за горизонт, но уже скрылось за высотными домами. В эту пору особенно приятно смотреть на женщин и девушек, представляя, как они сейчас придут домой или, наоборот, в гости, обрадовав кого-то одним своим появлением. И кажется, что воздухом, не пронзаемым солнечными лучами, дышится легче.