Что снится вампирам?
Шрифт:
— Ну да, — осторожно продолжал Евгений. — Ведь граф не мог жениться второй раз, пока Антонина числилась пропавшей без вести...
— Ну что ж, мне все ясно, — мягко проговорил Гуминский и неожиданно взорвался — Кроме одного: почему в ответ на вашу любезность граф отплатил вам таким вот «подарком»?!! — с этими словами он достал еще один листок. — Читайте! Насколько я знаю, языком вы владеете.
Одного взгляда на документ хватило Евгению, чтобы все понять. Гербовая бумага, крупная цветная шапка — Министерство иностранных дел Шатогории!
Он даже зажмурился от досады на себя. Черт побери, ну надо же было свалять такого
Да, хорош конспиратор, нечего сказать... Так старался скрыть истинную цель поездки — и сам отдал ключ для своего разоблачения! Теперь понятно, почему Гуминский нервничает... Хотя нет, нервничает он все равно чересчур... Или тут кроется еще что-то?
Евгений пробежал глазами документ, ничего не понял, начал внимательно читать с начала. Да, недооценил он Горвича! МИД Шатогории обвинял СБ во вмешательстве во внутренние дела страны, в сокрытии оперативно-следственных данных о пропавших без вести гражданах Шатогории, в ведении агентурной деятельности на территории страны, во вторжении в личную жизнь высокопоставленных граждан Шатогории... доказательства прилагаются... требование возмещения морального ущерба в сумме... ого, губа не дура!.. в противном случае информация будет официально предана огласке...
Чувства графа были явно далеки от благодарности! Похоже, он задействовал все связи и поддержку своей влиятельной семьи, чтобы расквитаться с обидчиком за поруганное достоинство аристократа... Но на что он рассчитывал?..
— Да это же все бред собачий! — Евгений решительно отложил бумагу. — И по-моему, вам это известно куда лучше меня!
— К сожалению, известно! И честное слово, я предпочел бы, чтобы это был не бред! Уж если бы мы решили послать вас куда-то с агентурным заданием, то по крайней мере предупредили бы, что при этом можно делать, а что нет! Это обошлось бы нам куда дешевле, чем ваш глупый дилетантизм! — Гуминский сердито кивнул на документ.
— Вы что, хотите сказать, что собираетесь платить? — Евгений не смог сдержать удивления.
— А вы как думаете? — Гуминский вскочил и нетерпеливо прошелся по комнате. — Или вы полагаете, что я буду объяснять репортерам, что вы вторглись в чужие владения во время отпуска? По своей личной инициативе?
— Но ведь это так легко доказать! — Евгений даже привстал.
— Сидите! — Гуминский шагнул к нему. — Неужели вы думаете, что у любого пойманного шпиона будут не в порядке какие-нибудь документы? Или что он забудет оформить какое-нибудь разрешение? Нет, господин Миллер, судят не за бумаги, а за действия, и отвечать публично за ваши безобразия у меня нет никакого желания. Подозреваю, что у Яна тоже не будет...
— А он что, еще не знает?.. — осторожно поинтересовался Евгений.
— Узнает завтра. Пока что вы шестой или седьмой человек в стране — включая президента и премьера — которые читали эту бумажку. Видите — на ней нет регистрации входа-выхода. Это секретная нота. И будут приняты все — я подчеркиваю, все! — меры к тому, чтобы она не стала официальной!
Евгений подавленно молчал. Да, ситуация оказалась куда серьезнее, чем можно было ожидать! Уж по крайней мере на международный скандал он не рассчитывал...
— Теперь видите, что вы
натворили! — Гуминский больше не сдерживался. — А ведь Ян в свое время предупреждал вас, чтобы вы не занимались самодеятельностью в отношении этой эсперки! Или все-таки не предупреждал?Евгений проглотил комок.
— Предупреждал, — выдавил он из себя. — Но это было так давно... И потом, разве Веренков знал о ее происхождении? По-моему, он имел в виду что-то другое...
— Что бы он ни имел в виду, следовало прислушаться к его рекомендациям — как это делаю я, например! У Яна отличная интуиция и замечательное чутье на опасность, если он говорит «нет», не надо спрашивать, почему! Особенно, если вы дорожите его отношением к вам!
Евгений густо покраснел. До него дошло наконец, что он и в самом деле крупно подвел Веренкова, пусть тот и не запретил поиски прямо, ограничившись общей рекомендацией. Рассчитывал на благоразумие своего ученика? Если так, то Евгений не оправдал ожиданий...
— Я вижу, вы осознали наконец всю серьезность положения, — снова заговорил Гуминский. — Тогда надеюсь, вас не затруднит ответить на ряд вопросов. И прежде всего: каким образом вам стало известно, что Антонина Завилейски и графиня Горвич — одно лицо? Если, как вы сами уверяете, этого не знает даже Веренков!
Евгений внутренне напрягся. Ну вот, теперь-то и начнется... Игра в вопросы-ответы! Не проболтаться бы о главном...
— Ничего особенного мне не стало известно, — осторожно начал он. — Вы же знаете, что Антонина была подругой моей жены. Странно, что вас удивляет наш интерес к ее прошлому! — Евгений сделал паузу, лихорадочно соображая, что же говорить дальше: ведь про Юргена не следует упоминать ни в коем случае! — А то, что она графиня, мы узнали совершенно случайно: жена увидела фото со свадьбы в старой газете. В светской хронике... Я долго не мог поверить, — Евгений почувствовал, что «поймал несущую», и теперь врал раскованно и вдохновенно. — Но имя, страна... В общем, когда я окончательно убедился, что Антонина действительно была графиней Горвич...
— Это когда же? После запроса в МИД? — перебил Гуминский, заставив Евгения в очередной раз вздрогнуть. — Кстати, не советую в ближайшее время видеться со своим приятелем: он как раз доедает валидол после беседы с министром... которую тоже вы ему устроили! Ну так продолжайте: после того, как вы окончательно убедились, вы сели в вертолет... Нет-нет, господин Миллер, если вы сейчас начнете уверять меня, что это была случайная авария, я вас просто выставлю за дверь! Или вы хотите, чтобы я направил опергруппу для осмотра машины? Я понимаю, что пограничники уже делали это, но ведь они не искали того, что буду искать я... — он замолчал и внимательно посмотрел Евгению в глаза. — Ага, так я и думал, следы «аварии» наверняка до сих пор лежат где-нибудь среди инструментов и прочего барахла! Так?
Евгений устало откинулся в кресле и закрыл глаза. Окружающее вдруг стало каким-то далеким и безразличным. Пусть едут куда хотят, ищут что хотят, и вообще — как это все ему осточертело! Возможно, будь на месте шефа Ян, Евгений рассказал бы ему все сразу и без утайки — да и вряд ли тот стал бы так дергаться и нервничать из-за этой дурацкой ноты: наверняка что-нибудь придумал бы! Но говорить дальше с Гуминским было просто невыносимо...
...Очевидно, его мысли отразились на лице, потому что Гуминский резко повернулся к столу: