Что нам стоит дом построить
Шрифт:
Самая чудесная, самая красивая на свете река Днепр. Художники Днепр на картинах изображают, писатели книги о Днепре пишут, поэты стихи и поэмы сочиняют.
Вот что рассказала Оксана ребятам о Днепре.
— Зачем же тогда нужно было уезжать? — удивились Игорюха с Витькой. — От самой замечательной реки.
— Эх вы! Неужели не понимаете? — Оксана укоризненно посмотрела на ребят. — Я ведь комсомолка.
— Как те, которые Магнитогорск и Братск строили? — сообразил Игорюха
— И Комсомольск? — спросил Витка
— Им труднее было, —
Оксана презрительно сжала губы.
— Кто они, эти некоторые?
— А вот этого вам, ребята, действительно не понять.
— Почему?
— Маленькие вы, ребята, — вдруг очень печально сказала Оксана.
— Мы не маленькие,— обиделись Игорюха с Витькой.— Мы сами скоро города строить будем.
— На Ледовитом океане,— добавил Игорюха.
— Вот и мы с ним так же хотели,— и вправду непонятно сказала Оксана.
— С кем с ним? — осторожно спросил Игорюха.
— С одним человеком. В палатках хотели жить. Город с самого первого колышка строить. На Тихом океане. Или на Ледовитом...
— Жалеешь, что на океан не попала? — сообразил Витька.
— Еще попадешь,— утешил Игорюха.— Ты хоть и взрослая, Оксана, но молодая. Вместе там будем работать в двадцать первом веке.
— Хорошие вы хлопчики,— улыбнулась Оксана.— Только я совсем о другом жалею. Просто я думала, что он настоящий человек и настоящий комсомолец, а он оказался ни то ни сё.
— Твой друг? — спросил Игорюха.
— Да не друг теперь. Так, знакомый.
— Это сначала бывает знакомый. А потом — друг,— решил Игорюха.
— А если он предаст тебя, этот человек? Скажет, что ему надоела стройка. Что когда строишь дом, летом жарко, а зимой холодно. И что есть много других дел полегче. И что я — просто глупая, наивная девчонка. Раз здесь навсегда решила остаться.
— Он не был другом,— серьезно сказал Витька.— Он с самого начала просто знакомым был. Да еще очень плохим знакомым.
— Ты думаешь? — спросила Оксана Витьку.
И посмотрела на него так, будто она была школьницей, а Витька взрослым.
— И влюблялась ты в него зря,— еще серьезнее произнес Витька.
И тут Игорюха очень удивился. Ведь никто ни про какую любовь не говорил. С чего это Витька?
Еще обидится Оксана. Что она действительно, что ли, глупая: влюбляться в человека, который мог бросить такую стройку. Уехать.
— Угу, зря,— кивнула головой Оксана.
И вдруг Игорюха на длинных загнутых ресницах Оксаны увидел слезинку. Она мелькнула и пропала, словно и не было.
Игорюха даже подумал, что ему показалось. И еще подумал, что всё не так просто в этой взрослой жизни. Но все-таки молодец Оксана, что не уехала за этим знакомым Обо всем он еще пожалеет, да поздно будет.
И Оксана улыбнулась. Только не Игорюхе с Витькой, а кому-то за их спинами. Томасу, шоферу с панелевоза.
— Здравствуйте, Игор и Виктор, — очень вежливо поздоровался Томас. — Здравствуйте, Оксана.
Игорюху
с Витькой никто еще на «вы» не называл, только Томас. Он на стройку из Эстонии приехал. И был очень высокий, с таким ростом в баскетбол играть хорошо, и молчаливый Может, оттого, что не все русские слова правильно произносил. Но зато очень четко. Словно по книжке читал— Как приятно смотреть на ваша прекрасная работа, Оксана,— сказал Томас.
Конечно, надо говорить «на нашу прекрасную работу», но Томас от волнении окончании в словах путает.
А волнуется всегда спокойный Томас только тогда, когда Оксану видит. Игорюха с Витькой это давно заметили. Правда, Оксана волнение Томаса что-то плохо замечает. Вот он садится рядом, на сложенные поддоны дли цементного раствора. Слушает, как ребята разговаривают с Оксаной. Глядит на нее. И взгляд у Томаса становится теплее.
Игорюхе даже неудобно. Словно он подсматривает за Томасом.
А это уже никуда не годится. И Томас так смешно выставил острые колени в вылинявших джинсах. Интересно, куда он в машине свои баскетбольные ноги девает?
И тут Витька решительно встает и говорит, что у него с Игорюхой важные дела.
— До следующего свидания,— вежливо прощается Томас.
— Куда вы, хлопчики?— удивляется Оксана.
— Пока,— небрежно кивает Витька.
— До свидания,— старается быть вежливым Игорюха.
Ребята уходят. Витька независимо пинает комья грунта. Вид у него такой, словно он знает действительно что-то очень важное.
— Какие у нас дела, Витька?— спрашивает Игорюха.
— А никакие!— отвечает Витька.— Пусть люди одни побудут. Может, им поговорить надо.
— Томас лучше этого, знакомого.
— И думать нечего.
Витька пренебрежительно сплевывает.
— Отец этих, которые от трудностей бегут, дезертирами называет.
— Конечно, дезертиры,— соглашается Игорюха.
И твердо решает:
— Не стоит о таких жалеть. И плакать тоже.
Витька и Игорюха идут молча. Они-то со своей будущей, даже очень трудной стройки не сбегут. Их никакая работа не испугает. Даже самая тяжелая. Пусть жара, пусть морозы. С завтрашнего дня каждое утро — зарядка. После зарядки — холодное обливание под душем. Человек, он закаленным должен быть, крепким.
— А Томас, он влюбленный в Оксану? — спрашивает Игорюха.
— По уши,— уверенно отвечает Витька. — Когда муж моей сестры еще только за ней ухаживал, он точь-в-точь на Томаса был похож.
— А Оксана?
— Как сестра в невестах. «Не уходи, Витечка, с гобой веселее». А сама взяла да замуж, вышла. И вслед за мужем на Север улетела. Там тоже город строят, на газовом месторождении.
— Словно моя мама,— говорит Игорюха,— за папой.
Игорюха с Витькой оглянулись и увидели, что Оксана уже наверху, в своей кабине на кране. И рукой оттуда машет. Только не им, а Томасу.
Томас сидел в машине, опустив стекло в дверце, и вверх на Оксану глядел. А ему за новыми панелями ехать надо.