Четырнадцатое измерение
Шрифт:
– Ты знаешь, Джонс, что мне вчера перед сном сказал тот старикашка, с которым мы ехали?
– Что?
– тихо спросил Джонс, держась обоими руками за голову. Он вчера здорово наработался, его даже шатало.
– Он спросил, что остается на том месте, где мы срезаем дерн, и я ответил, что там остается голубой песок.
– Ну и что?
– А теперь я тебя спрошу: зачем мы срезаем дерн?
– Чтоб закрывать голубой песок...
– ...только в другом месте, - продолжил Парк.
Джонс ошалело взглянул на Парка.
– Ты хочешь сказать, что вся эта работа только
– Т-с-с-с. Я хочу сказать, что у нас есть гравиход. Мне кажется, что пока все спят, самое лучшее время прокатиться до "Тезауруса".
Джонса на такие дела не надо было уговаривать. Зайдя в гравиход, они выдавили плечами дверь в кабину управления и, потихоньку отъехав от места, аккуратно выложили на голубой песок спящего начальника и его саксофон. Гравиход полным ходом устремился к стартовой площадке.
Вопреки их ожиданиям "Тезаурус" стоял совершенно без охраны. Капитаны подогнали гравиход прямо к кораблю и выскочили на поле. Заметив, что под одной из опор корабля прошмыгнул человек и побежал в сторону, они удивились, но у них не было времени придавать этому значения. Теперь все зависело от их оперативности.
Забежав в корабль, Джонс занялся запуском двигателей, а Парк по видеосети убедился в том, что посторонних в отсеках нет. Капитаны стартовали и сразу заметили сильное вращение корабля вокруг продольной оси.
– Что-нибудь с аппаратурой, Джонс?
Джонс пощелкал тумблерами и присвистнул от неожиданности.
– Ты знаешь, Парк, эта штука, - он постучал кулаком по пульту, говорит, что у нас нет двух бортовых двигателей из трех.
– Но я ж взорвал только один!
Джонс вздохнул.
– А второй взял себе на добрую память тот человечек, которого мы видели под опорой.
– ...?
– Да нет, сейчас он стащил какой-нибудь сигнальный фонарь, двигатель он снял раньше.
– Зачем он ему? Да и... Это ж невозможно без специальной техники!!
– Он, наверное, очень любит своих детей и жену. А те в свою очередь любят фрукты и овощи. Вот он и выращивает в парниках помидоры. А надо же парник обогревать. Ну как не прихватить для этой цели такую замечательную штуку, как бортовой бесхозный двигатель? И чего только не сделаешь из любви к ближнему своему! Но это мелочи. Когда я был на голубой планете, там один такой элегантный в смокинге вытаскивал из шляпы кролика. Вот это действительно класс!
Вращение прекратилось, и капитаны взяли курс на базу.
3
Парк был занят разгадыванием кроссворда, а Джонс сидел у пульта связи и, настроившись на радиоизлучение планеты Хак, слушал сквозь помехи последние известия:
...Группа ученых... доказала, что плодотворная мозговая работа не может совершаться в одиночку... для продуктивной... наличие минимум трех человек, причем, что особенно важно, чем большее время суток... вместе... тем более продуктивна... другая группа... считает минимумом пять человек... в связи с чем... и переход на выпуск трех-, пяти- и более спальных коек...
...В издательстве... известного... "Моральный облик пуговицы в зависимости от ее местонахождения"... педагогам... восторженно встречена критикой...
...С нашей планеты... угнав
гравиход... два опасных рецидивиста... удалось скрыться... принимаются меры...Джонс с удовлетворением отметил:
– Слышишь, Парк, это про нас.
– А-а-а, - Парк махнул рукой, - ты мне лучше скажи смазочное масло на букву "В" из пяти букв.
Джонс задумался. В наступившей тишине кто-то кашлянул. Джонс посмотрел на Парка, Парк - на Джонса. Кашель повторился. Капитаны разом повернули головы к стоявшему посреди штурманской столу. На столе, скрестив ноги, в позе йога сидел, тряся седой бороденкой, щуплый морщинистый старичок и глядел на них, щуря левый глаз.
– Здор-р-р-рово, ребята!
– громогласно произнес он, выпить есть?
Капитаны смотрели на него, не в силах произнести ни слова. В головах их мелькнули одни и те же мысли: "Галлюцинация? Откуда он взялся на корабле, летящем с огромной скоростью? Проник сквозь защиту? Прятался здесь? Бр-р-р. Непонятно".
Старец сидел, прижимая к себе большой кожанный портфель с застежкой.
– Кто вы такой?
– наконец спросил Парк.
– Отшельник я, - ответил старец.
– Так выпить ничего нету?
– и, не дожидаясь ответа, со щелчком расстегнул портфель, порылся в нем и достал из него стакан, соленый огурец и початую бутылку с надписью "Вермут".
Задумался. Потом порылся еще и достал погнутый сухарь.
– Как вы, отец, сюда попали?
Отшельник молча налил себе из бутылки в стакан, подержал его в руке, как будто взвешивая, и опрокинул в рот. Молодецки крякнув, быстро задышал, прижав сухарь к носу, затем бросил сухарь обратно в портфель и захрустел огурцом. Лицо его разгладилось и посветлело.
– Абстрагироваться надо, - ответил он.
– От чего?
– От спекулятивного псевдореалистического мышления. Раскомплексованность и священные книги - вот истинная тренировка сенситивности чувственного познания.
Парк с Джонсом переглянулись.
– Вы где-то здесь прятались, отец?
– спросил Парк.
– У вас предвзятое постижение мира, юноша, никакой наивности! возмутился Отшельник и обиженно замолчал.
– Нам непонятно, как вы сюда попали, и мы хотим это знать!
– с металлом в голосе произнес Джонс.
Дед сразу разговорился.
– Я пользуюсь принципом совершенного единства множества, которому присуща полная взаимопроникновенность и в то же время взаимораздельность всех его элементов. Отбрасывая взаимораздельность, я перемещаюсь по всем точкам пространства одновременно, отбрасывая взаимопроникновенность, я верифицируюсь в конкретной точке, вот как у вас, например. Что тут непонятного?
– Вы хотите сказать, что вы... э-э-э... философски диффундируете в пространстве, и таким образом оказались здесь?
– Вы психические геоцентрики, молодые люди, и нравственное развитие ваше на нуле. Мой вам совет - сублимируйтесь, и тогда ваша гипотетико-дедуктивная система приобретет эмпирический базис.
Отшельник взял бутылку за горлышко и посмотрел ее на свет.
– А пока вам мое появление следует расценивать как одностороннее проявление сущности, выраженное отдельным явлением.