Четыре крыла
Шрифт:
Мокрые, облепленные ряской, они выбрались на берег.
Темно на участке Василисы. Деревья, заросли, лес, сад… Они прошли вперед. Мелькнул свет – в большом шале на втором этаже оказались освещенными панорамные окна. Таинственного гребца нигде не было ни видно, ни слышно. Стоя в тени садовых куртин, Клавдий и Макар вглядывались в шале.
– У дверей никого, – шепнул Клавдий. – Возле фасада, где сплошь стекло, тоже. Если кто-то вознамерился проникнуть в дом Василисы, он…
Стук! Грохот в ночи! Бум! Бом!
Глухие удары разорвали тишину. Но доносились они откуда-то из глубины участка.
– Айда! – воскликнул Макар, устремляясь на звук.
Клавдий ринулся за ним –
Они мчались во тьме. Бум! Бом! Звуки ударов не прекращались. Раздался шум – что-то осыпалось… упало…
Мелькнул огонек во мраке. В свете засунутого в развилку ветвей вишни туристского фонаря дикая картина предстала им: возле одноэтажного павильона, стилизованного под пастушью альпийскую хижину, металась приземистая фигура с садовой мотыгой в руках. Она лупила мотыгой в отделанную неотесанными камнями стену павильона. Рядом в траве были навалены груды кирпича, отделочных камней, деревянные и стальные балки, стояло корыто с цементом. Об него разрушительница споткнулась, ударилась ногой и заорала, заматерилась.
Потрясенные Макар и Клавдий узнали Анну Дрынову. Затянутая подобно Чудо-Женщине из боевика в черно-красный топ и велосипедки из латекса, из которых выпирали ее рыхлые дебелые телеса, она замахивалась мотыгой и оголтело била по стене – отлетали осколки камней, кирпичи, пыль клубилась!
Из кустов, словно огромная ночная птица, вылетела другая фигура – в распахнувшемся черном шелковом кимоно. Василиса с развевающимися волосами, расхристанная, полуголая – кимоно открывало ее обнаженную грудь и выпирающий беременный живот, трусики-бикини.
– Что творишь, мразь? – заорала она пьяно. – Зачем явилась ко мне?!
Растрепанная неистовая Дрынова обернулась к ней, перехватила мотыгу наперевес, словно оружие.
– Труп его найду здесь у тебя! – крикнула она. – По камешку все разметаю – отыщу!
– Спятила, дура?! – Василиса шагнула к ней и…
Мокрые, облепленные ряской Клавдий и Макар вышли из-за кустов. Женщины воззрились на них.
– Вы, – прошипела Анна. – Ищейки… Я вас обставила! Я его найду… сейчас здесь… при вас. Вы – свидетели! Пусть! К черту вас! Оставайтесь… сволочи подколодные…
– Рояль в кустах?! – завопила Василиса пьяно. – Вы все у меня на участке. Предупреждаю – это моя частная собственность!
– Что вы творите? – обратился к Анне Дрыновой Клавдий.
– Нашли своих пропавших? Нет? – Анна занесла мотыгу для нового удара в стену павильона. – Облажались? А я… я все сегодня узнала точно…
– О чем ты узнала, стерва?! – заорала Василиса.
– Он… мой Игорь… Адонис мой, явился к тебе на следующий день. Ко мне не пришел, не пожелал меня, – лихорадочно шептала Анна. Макару, взиравшему на нее с тревогой, чудилось – она в исступлении, в последнем градусе то ли истерии, то ли любовного безумия, замешанного на… ревности? Ненависти к бывшей подруге? Или она дошла до края в своем отчаянии – действительно безмерно горюет, страдает о пропавшем любовнике?
– Не приходил он ко мне! – крикнула Василиса. В алкогольном угаре она даже не обращала внимания на свою полунаготу. – Ты, мерзавка, врешь!
– Это ты лжешь! – Дрынова с размаху заехала мотыгой в стену и начала бить с неженской силой, сопровождая каждый удар отрывистыми фразами. – Игорь… мой Адонис приехал сюда к нам в Шишкино днем… после той проклятой ночи. Его видели в «Лакучей иве». Его и второго мерзавца мелкого, ударившего меня в лицо! Они обедали в нашем ресторане! Я сегодня заезжала в «Иву» за пирожными… братца унесло в Питер, а я одна рванула… Спросила просто наудачу у официантки и хостес, показала фото Игоря
в мобильном… И они его сразу узнали! И день тот вспомнили, двадцать первое мая – у них накануне гремел банкет. Наши соседи – альтист Данилов с женой отмечали серебряную свадьбу.– Игорь и Руслан заезжали в ваш местный ресторан? – громко уточнил Клавдий. – Перестаньте махать садовым инвентарем! Объясните по-человечески!
Удар Анны в стену! Треск камней, трещина… Анна словно и не слышала Клавдия. А Макар быстро прикинул в уме: в четыре Руслан и Адонис пришли в автосервис и оставили там свой «бумер». А до этого они заехали поесть в единственное ближайшее и знакомое Адонису место – «Лакучую иву». И забрали оттуда еще с собой еды – на ужин и завтрак. Те обрывки сожженных в камине коробок от еды навынос… Анна Дрынова сделала за них часть их работы…
– Гаденыш, ударивший меня, был с ним, мальчиком моим ненаглядным, – произнесла Анна, не прекращая ударов, приходя все в большее исступление. – Из «Ивы» он отправился к тебе, Вася… не ко мне, о боже… Почему? На свою погибель! И того мерзавца, своего заступника прихватил с собой… они оба пришли к тебе. А ты, гадина… Ты ж простить не можешь, у тебя сердце – камень, ты всегда мстишь всем… Мне, брату моему… Ты и ему, Адонису отомстила за все… за беременность, за унижение в клубе… Ты его прикончила! И второго тоже – он же свидетель! Ты их обоих убила! А их трупы спрятала здесь… Затеяла в хлеву своем ремонт специально… Замуровать и… похоронить!
– Это наш бывший с мужем павильон для банкетов и танцев! – заявила Василиса. – Он обветшал, от дождей фундамент поехал, стены треснули, балки на крыше. Мне работяги сказали – надо все укрепить, иначе скоро вообще рухнет!
– И погребет под собой их… моего Адониса и второго, за ним увязавшегося хвостом! – Анна ударила в стену из последних, казалось, сил. – Они здесь! Ты их замуровала в стену! Я найду… я их отыщу сейчас… ремонт – лажа, ты просто им сделала… могилу… Мавзолей!
Грохот! Из стены павильона мощным потоком осыпались камни и кирпичи. Зияла черная дыра.
– Вы пробили стену насквозь, – произнес Клавдий. – В ней ничего нет. Да она и тонкая слишком, тела в ней не спрячешь. Мы можем сейчас все вместе осмотреть павильон внутри, он ведь не заперт, Василиса?
Но Вася не ответила, она прожигала взглядом Аню. Глаза ее горели, словно у хищника.
– Если бы он тогда пришел ко мне, я бы его спасла от тебя, Анька! – выпалила она. – Он отец моего ребенка. Он жениться на мне жаждал. Мы бы отвалили отсюда… улетели в Дубай! Если бы он только явился, я бы его спрятала от тебя, мрази, спасла… Но он ко мне не пришел. А раз он был в «Лакучей иве», у нас на дачах… значит, это ты… Ты, ты до него здесь добралась! И убила! А ночная комедия… тухлый перформанс! Словно у вас в киношке… понарошку для отвода глаз! Напоказ работаешь, гадина? Для них стараешься?! – Она кивнула в сторону Макара и Клавдия. – Свидетели? Два подонка!
Новый удар в стену! Анна рушила павильон для танцев ненавистной соперницы. Наверху треснуло, с крыши посыпалось.
– Осторожнее! Вам же на голову рухнет! – Клавдий попытался остановить ее, но она его отпихнула с яростью.
– Найду его труп!
– Черта с два найдешь! – крикнула ей Василиса. – Потому что трупов здесь нет. Я никого не убивала. А ты специально сейчас… Напоказ! Новая роль, да? Дура! Ты ему не могла простить мою беременность и нашу с ним обоюдную страсть! Пусть мы цапались, ругались, расходились, но нас неудержимо влекло друг к другу, и ты это знала всегда! Он не твой. Он мой! И навсегда останется моим, потому что во мне его сын!