Чтение онлайн

— Мы едем куда-то? — спросила она.

— Мы уезжаем, причем сейчас, — не стал ей ничего объяснять Дик. — Собирайся, а я пока оплачу счет.

Армстронг забрал билеты на самолет в транспортном бюро, потом рассчитался по счету, носильщик тем временем отнес его вещи к поджидавшему лимузину. Армстронг посмотрел на часы — он вполне успевает на самолет, значит, завтра рано утром будет в Лондоне. Пока Таунсенд не знает о правиле двух третей, у него еще есть шанс завладеть ста процентами компании. И даже если Таунсенд знает, Армстронг не сомневался, что Александр Шервуд сумеет убедить сэра Уолтера.

Как только Шерон уселась на заднее сиденье лимузина,

— Но мои вещи еще не принесли из номера, — попыталась остановить его Шерон.

— Значит, тебе их перешлют потом. Мне обязательно надо успеть на этот рейс.

До самого аэропорта Шерон не произнесла больше ни слова. Когда они подъехали, Армстронг похлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли он билеты. Они вышли из лимузина, и он попросил носильщика отправить его вещи багажом прямо в Лондон, а сам побежал к стойке паспортного контроля. Шерон едва поспевала за ним.

Их быстро проводили к выходу на посадку, там уже шла регистрация пассажиров.

— Не волнуйтесь, сэр, — улыбнулась ему стюардесса. — У вас есть еще пара минут. Можете оба отдышаться.

Армстронг достал билеты из кармана и отдал один Шерон. Стюард проверил его билет, и он побежал по длинному коридору к самолету.

Шерон подала свой билет. Стюард посмотрел на него и покачал головой:

— У вас билет на другой рейс, мадам.

— Как это? — опешила Шэрон. — Я лечу этим рейсом в первом классе вместе с мистером Армстронгом. Я его личная ассистентка.

— Не сомневаюсь, мадам, но, к сожалению, у вас билет в эконом-класс на вечерний рейс «Пан-Американ». Боюсь, вам предстоит довольно долгое ожидание.

— Откуда ты звонишь? — спросил он.

— Из аэропорта Кингсфорд-Смит, — ответила она.

— Тогда разворачивайся и бери обратный билет на тот же самолет.

— Почему? Сделка провалилась?

— Нет, она подписала — но за это пришлось заплатить. Возникла проблема с книгой миссис Шервуд, и мне кажется, ты единственный человек, кто может ее решить.

— Могу я поспать хоть одну ночь, Кит? А послезавтра я вернусь в Нью-Йорк.

— Нет, — ответил он. — Нам нужно еще кое-что сделать перед тем, как ты приступишь к работе, а у меня свободен только один день.

— Что мы должны сделать? — не поняла Кейт.

— Пожениться, — ответил Кит.

На другом конце провода долго молчали, наконец в трубке раздался голос Кейт:

— Кит Таунсенд, ты самый неромантичный человек на свете! Как только тебя земля носит?

— Это означает «да»? — спросил он. Но она уже повесила трубку.

Он нажал на рычаг и посмотрел на Тома Спенсера.

— Она приняла твои условия? — широко улыбнулся адвокат.

— Точно не знаю, — ответил Таунсенд. — Но ты все же займись приготовлениями, как мы договаривались.

— Хорошо, тогда я сейчас позвоню в мэрию.

— И не планируй никаких дел на завтра.

— Почему?

— Ну, кто-то же должен засвидетельствовать контракт, советник.

Сэр Уолтер Шервуд ругался редко, но в этот день он побил все рекорды.

Первый раз он выругался после разговора с братом. Александр позвонил ему из Парижа перед самым завтраком и сообщил, что продал свои акции «Глоуб» Ричарду Армстронгу за 20 миллионов долларов. Он посоветовал Уолтеру последовать его примеру.

Но все, что сэр Уолтер слышал об Армстронге, убеждало его, что это последний человек на свете, которому можно доверить контроль над газетой,

После ленча в «Терф-Клубе» он немного успокоился, но потом его едва не хватил удар, когда из Нью-Йорка позвонила невестка и сказала, что тоже продала свои акции, только не Армстронгу, а Киту Таунсенду, человеку, который, по мнению сэра Уолтера, запятнал доброе имя жителей колонии. Он никогда не забудет, как застрял на неделю в Сиднее и ему пришлось ежедневно читать в «Сидней Кроникл» оскорбительные рассуждения на тему «так называемой королевы Австралии». Он переключился на «Континент», но, как оказалось, эта газета выступала за введение в Австралии республиканского строя.

Последней каплей стал звонок от его бухгалтера — они с женой как раз собирались ужинать. Сэру Уолтеру не нужно было напоминать, что в течение последнего года продажи «Глоуб» снижаются каждую неделю. Следовательно, самое разумное решение — это принять двадцать миллионов долларов, кто бы их ни предлагал. И не в последнюю очередь потому, что, как грубо выразился этот мерзавец: «Эти двое приперли тебя к стенке, и чем быстрее ты получишь деньги, тем лучше».

— Но с кем из этих хамов заключить сделку? — жалобно вопрошал он. — Один хуже другого.

— Такие вопросы не в моей компетенции, — ответил бухгалтер. — Может, стоит выбрать из двух зол меньшее.

Следующим утром сэр Уолтер приехал в офис непривычно рано, и секретарша вручила ему пухлое досье на каждую из заинтересованных сторон. Она сказала, что обе доставил курьер с интервалом в час. Он пролистал их и сразу понял, что противники составили досье друг на друга. Он отложил их в сторону. Но шли дни, бухгалтер, адвокат и жена постоянно напоминали ему о неуклонном снижении тиража и о том, что у него есть простой выход.

Наконец он смирился с неизбежным и решил: если ему позволят остаться председателем правления еще на четыре года — то есть до его семидесятилетия, — он как-нибудь потерпит либо Армстронга, либо Таунсенда. Ему казалось, что его друзьям из «Терф-Клуба» важно знать, что его оставили на посту председателя.

Утром он попросил секретаршу пригласить конкурентов на ленч в «Терф-Клуб» в разные дни. И там пообещал, что сообщит им свое решение в течение недели.

Но после обеда с обоими он так и не решил, кто из них вызывает у него большую неприязнь — или, коли на то пошло, меньшую. Он с уважением относился к тому факту, что Армстронг завоевал «Военный крест», сражаясь за чужую страну, но ему претила мысль, что владельцем «Глоуб» будет человек, не умеющий обращаться с ножом и вилкой. С другой стороны, ему было приятно думать, что владельцем «Глоуб» станет выпускник Оксфорда, но стоило ему вспомнить взгляды Таунсенда на монархию, как его начинало трясти. Утешало одно — оба заверили, что сэр Уолтер останется председателем. Но прошла неделя, а он так ничего и не решил.

Он спрашивал совета у всего «Терф-Клуба», включая бармена, но по-прежнему не мог сделать выбор. Только после того, как его банкир сказал ему, что доллар падает по отношению к фунту из-за серьезных проблем президента Джонсона во Вьетнаме, он наконец принял решение.

Забавно, как одно слово может вызвать целый поток мыслей, не имеющих к нему отношения, и обратить их в действие, размышлял сэр Уолтер. Поговорив с банкиром, он точно знал, кто должен принять окончательное решение. Но он также понимал, что эту затею надо хранить в тайне до последнего момента, даже от редактора «Глоуб».