Чтение онлайн

В окно забарабанили белые, жесткие пальцы, и они замерли, одновременно поднимая глаза откуда-то с пассажирского сиденья, где замерли, застигнутые страстью врасплох – растрепанный, тяжело дышащий Глеб с покрасневшими губами и лохматая Ольга с задранным до опасной величины платьем. На них, брезгливо поджав губы, почти исчезнувшие с испещренного морщинами желтоватого лица, смотрела какая-то бабушка в черненом платочке. Оля улыбнулась, почти извиняясь, но старушка, дождавшись, пока оба взгляда окажутся прикованным к ней, выдохнула ярость теплым дыханьем прямо на стекло:

– Ироды проклятые! Хоть бы у детского сада постыдились, внука страшно забирать, когда такие бесстыдники

И, продолжая сыпать проклятиями так щедро, сколько редкий дворник посыпал обледеневшие зимой дороги песчаной пылью, удалилась, сокрушенно качая головой. Момент был упущен – холодом тянуло из щелей на дверях, серое небо плыло где-то по крыше машины, а Ольга, растрепанная, со смазавшейся по лицу помадой, с остывшей яростной страстью, граничащей с одержимостью, сейчас казалась себе кем-то вроде падшей женщины. Столкнув с себя все такого же разгоряченного, едва хватающего холодный воздух губами Глеба, она поправила платье и оглянулась на заднее сиденье, где, удивленно выпучив глаза и уже не интересуясь новой игрушкой, замерла Ксюша, а в глазах ее будто до сих пор застыла увиденная картинка. Рот девочки был в удивлении распахнут, и от недавней сцены девочка озадаченно притихла.

– Цветочек, все в порядке? – тихонько спросила Оля, стыдливо улыбаясь, и Ксюша, скорчив лицо в одну маленькую точку, взревела пароходной сиреной. Девушка скорчилась точно так же, как собственная дочь, и, глянув в зеркало, принялась оттирать с лица размазанную помаду.

– Ну вот, напугали твою очаровательную дочурку,– хмыкнул Глеб, в последний раз губами касаясь ее виска, находя своей рукой ее ладонь. Ольга удивилась, каким мягким оказалось его рукопожатие. Этим маленьким, но очень крепким и надежным жестом он словно бы давал ей понять – этот припадок скашивающей с ног страсти не был случайностью, Глеб готов двигаться вперед и продолжать то, что так странно вспыхнуло в тесном салоне автомобиля.

Ольга подумала немного и, улыбнувшись, в ответ пожала его руку под несмолкаемый плач маленькой Ксюши.

– Давай я к ней пересяду, а то так и будем ехать под крики…

В офис Ольга ворвалась, победно неся в руках успокоенную и уже улыбчивую Ксению, и встала посреди зала, широко расставив ноги, обозревая всех с высоты собственного триумфа. Глеб, вошедший следом со своей неизменной черной сумкой, только усмехнулся и отправился к монтажерам, доставлять отснятый материал.

– Уверяю, вы все рухнете от того, что мы с Глебом наснимали,– интригующе огласила она окрестности, сунула Ксюшу какой-то девочке с бумажным стаканчиком с кофе в руках, подмигнула в ответ на все гомонящие вопросы и скрылась в монтажной комнате.

– Это в садике-то? Как кто-то мимо горшка напрудил? – иронично в спину бросил ей Вова, из рук которого она буквально вырывала этот эксклюзив.

– Не завидуй, пупсик, тебе еще придется сегодня укусить собственные локотки,– капая ядом, брякнула она, высунув голову из-за двери, показав ему излюбленный жест, и уплыла на лаврах восторга.

Спустя полчаса Ольга, устроившись в собственном скрипучем кресле, как королева, гладя по волосам прикорнувшую на ее коленях Ксюшу, включила готовый сюжет и замерла горделиво, охватывая взглядом багровое лицо заместителя главы города, собственные иронично изогнутые брови, мечущийся свет бегущего за ними следом оператора с камерой… Каждое ее хлесткое слово, оставляющее массу подвешенных в воздухе вопросов, каждая его заминка, перебитая чуть смазанными, приближенными кадрами руки худенькой блондинки, висящей на своем «папике», каждая глупая блеющая фраза не должны были оставить у зрителя

Когда Ольга за кадром завершила сюжет их с Глебом именами, и экран вспыхнул чернотой, в офисе установилась сплошная тишина, прерываемая лишь редким бульканьем воды в кулере и громким сопением Ксюши. Девушка развернулась на кресле и, закинув голову, помахала на себя ладонями, словно сдувая прилипшие к себе лавры.

– Очуметь,– обиженно выдохнул Вова, губа которого жалко дрожала. Оля метнула в него уничтожающий, полный собственного превосходства взгляд, и повернулась к коллегам, которые уже рассыпались в похвалах, злорадно хохотали и с уважением хлопали по плечу Глеба, который не сводил пристального взгляда с Ольги.

Поздравления сыпались, как из рога изобилия, и девушка, вновь положившая ладони на спящую дочку, чувствовала себя в этот момент самым счастливым на планете человеком. Даже редактор, с поджатыми губами и темным, недовольным взглядом, появившийся в самом начале сюжета, сейчас лишь проронил:

– Браво. Шикарный сюжет. Молодцы.

– Благодарю,– с улыбкой отозвалась Ольга, притворно склонив голову, зарываясь пальцами в волосы на макушке сладко посапывающей Ксюши.

– А сейчас– к шефу, срочно.

– Хорошо,– легко отозвалась Ольга, осторожно поднимаясь на высоких каблуках, бережно прижимающая к себе ребенка. Ее блуждающий взгляд остановился на Глебе, и она спросила тихонько:– Подержишь, пока я не вернусь?

– Думаю, стоит попробовать. На будущее пригодится,– и он блеснул глазами, вызвав несколько пристальных взглядов от коллег. Оля, подумав, какие же все они выдрессированные ищейки, ласково переложила в его руки Ксюшу, и та, сонно потянувшись и сунув большой палец в рот, притихла в сильных мужских руках.

Кабинет шефа нравился ей своей стерильной пустотой – одно растение в кадке, два стола, стулья – все самое необходимое размещалось по комнате, оставив большой простор и возможность солнечному свету беспрепятственно литься в помещение. Ольге нравилась эта стерильная мода – весь ее дом был захламлен необходимыми баночками, скляночками, детскими вещами и игрушками, превращая уютное жилье в бедлам, и ей иногда не хватало такого большого пустого помещения, чтобы проветрить собственную забитую мыслями голову. Зайдя в кабинет, она уверенно прошла вперед и развалилась на стуле, закинув одну ногу на другую, встретив своим прищуренным взглядом глаза шефа.

– Вижу, ты в отличном настроении,– заметил он, откладывая планшет.

– Есть такое, сюжет отличный сняли. День добрый.

– Это не утром-то, о хаме и проходимце, попавшем в аварию? – иронично спросил руководитель, но в его голосе проскальзывало что-то неуловимо черное, пугающее, расчетливое. Только вот Ольгу эти странные нотки ни на йоту не пугали, она была довольна своей работой и вся лучилась удовольствием.

– Утреннее ДТП? Нет, конечно, я уже и думать об этом забыла. В садике. Шикарный репортаж…

– Я покажу вам его после встречи,– вклинился «коричневый» редактор, тихонько сидящий напротив девушки, перебирающий в руках бумаги. Шеф не удостоил его и взглядом.

– А как же утренний сюжет? Ничего мне не хочешь объяснить? – что-то в его голосе заставило ее выпрямиться в кресле, и Ольга прямо, не таясь, спросила:

– Какие-то проблемы с тем мужиком, да? Не последний человек?

– Именно. С тем мужиком,– шеф вдруг расхохотался, и Ольга позволила себе нацепить свою очаровательную маску. – Не скалься, на мне ваши приемы не работают. Ты перешла дорогу явно не тому человеку.