Чтение онлайн

Тем не менее, начинается использование ЛОРКЕНГАРа тоже вполне логично. ДАНКЛИГ сам по себе способен вернуть человека во времени, переместить его в конкретный, очень важный для него момент.

ЗОНКЛИГ позволяет человеку ускорить течение своей судьбы – при этом обязательно, чтобы человек уже пользовался ДАНКЛИГом, и его диаграмма получила номер. На первый взгляд все это имеет смысл – используя ДАНКЛИГ и ЗОНКЛИГ, человек приближается к своему подлинному предназначению, каким бы оно ни было. Вместе с тем, очевидно, что что-то не работает – когда человек использует ФОТУРО, он исчезает, и появляется новый черный шар.

Какое-то время мы считали, что так и должно быть, что это и есть подлинный результат действия ФОТУРО, однако со временем выяснилось,

что черный шар – это всего лишь орудие, с помощью которого можно научиться использовать ЛОРКЕНГАР. Выходит, что целью процесса является сам процесс? Замкнутый цикл?

Нет, этого не может быть: в ходе взаимодействия отдельных частей процесс демонстрирует непрерывную тенденцию к усложнению, и нет оснований полагать, что конечная стадия есть наиболее простая. На данном этапе исследований мы считаем, что взаимодействие с ФОТУРО теоретически должно вести на новый этап – при условии, что некий респондент, к которому мы обращаемся посредством ФОТУРО (ведь, в сущности, все части ЛОРКЕНГАРа – суть особым образом сфабрикованные депеши), ответит нам. Поскольку же респондент не отвечает, процесс вынужден начинаться заново. Так образуется цикл, и у нас нет предположений, как можно его прервать. Возможно, что прервать его нельзя – тогда мы обречены на бесконечное повторение. Если ФОТУРО – действительно способ раскрыть человеческое предназначение (на это указывают ДАНКЛИГ и ЗОНКЛИГ), то наш мир – ловушка, из которой нет выхода. Барабан в шарманке крутится, но мелодию заело, и шарманщик молчит.

При желании из этого можно состряпать недурную метафизику. Мол, черные шары, ДАНКЛИГ, дающий власть над временем, ЗОНКЛИГ, управляющий судьбой – это части Божьего всемогущества, изучая которые мы можем надеяться познать Творца. Обновление же, которое мы проходим, чтобы использовать ЛОРКЕНГАР, это таинство крещения – недаром после него мы берем себе новые имена – и так далее. До полноценной религии тут совсем недалеко.

Но непостижимый последний этап – ФОТУРО – кладет предел нашей фантазии. Чтобы мы ни творили при помощи доставшихся нам фрагментов мозаики, какие бы чудеса не были нам доступны, единственное, что мы знаем наверняка – это то, что ответа не будет.

Юнус Каркасов,

Докладная записка д-ру Цейтлину,

ДАНКЛИГ, ночь с 13 августа на 13 августа 20.. г.

КВОНЛЕД

Когда стало ясно, что ФОТУРО не действует, и цикл завершить невозможно, мы странным образом успокоились – все, кроме Квонледа. Из чистого упрямства он настаивал на продолжении эксперимента – не получилось, мол, в этот раз, так получится в следующий. Когда же ему растолковали, что дело не в количестве опытов, а в самих законах мироздания, что не допускают осуществления ФОТУРО, он грохнул кулаком по столу и сказал:

– Требую пересмотра законов мироздания!

– Это не человек, это таран какой-то, – пробормотал Каркасов. – За таким надо глядеть в оба, ведь не выдержит.

И он был прав, ибо Квонлед, не умея приспособиться к обстоятельствам, в конце концов, восстал против бессмысленности мира и объявил во всеуслышание, что у себя в лаборатории собирает – ни много, ни мало – Машину Цели!

Что, всполошились мы, да не может этого быть! Может, улыбался Квонлед и охотно делился со всеми желающими своим замыслом:

– Я просто перевернул проблему с ног на голову, – говорил он. – Согласно нашей теории ФОТУРО не действует потому, что нечто, к чему оно обращается, не отвечает. Впору отчаяться, однако я спросил себя: а должно ли существовать это самое нечто? Не обращен ли вопрос ФОТУРО к нам самим? Что, если именно мы, а не кто-то там, неизвестно где, должны на него ответить?

Если это так, тогда над нами не довлеет рок, и нет в мире такого потолка, которого, поднимаясь все выше, мы рано или поздно должны достичь. Мы не прокляты, нет – дело в том, что раньше мы полагались на случай там, где взять ситуацию под контроль следовало с самого начала. Для этого я и решил создать Машину Цели. Понимаете? Нет? Хорошо, объясняю популярно: депеши ФОТУРО требуют

наличия адресата, и моя Машина создаст этот адресат, разрывая тем самым цикл. Как она это сделает? Спросите что полегче! Не знаю, это ее дело. Ждите демонстрации! Все!

Квонледа слушали, Квонледу аплодировали, но мало кто принимал его всерьез. Скорее всего, единственным человеком, относившимся к Квонледу серьезно, был сам Квонлед. И все же, когда он – большой, грузный, с нахмуренным лбом – вновь и вновь обходил свою машину, мы чувствовали невольное уважение. В такие минуты Квонлед напоминал подвижника, из тех, что носили власяницу, проповедовали птицам Слово Божье и годами вытачивали из куска дерева собственный гроб.

Мы не понимали Квонледа, это было очевидно. С ЛОРКЕНГАРом подмышкой, в компании черных шаров мы, отдадим себе должное, устроились в этой жизни недурненько. Целый каравай был нам недоступен, но и крошки со стола – это тоже неплохо, особенно если одна крошка – это бессмертие, другая – вечная молодость, третья – власть над временем, и так далее. В конечном счете, пресловутое «предназначение человека» – истинная задача ФОТУРО – оказалось невостребованным. Мы сожалели о нем, но понарошку, для галочки. Так полагалось, однако про себя мы давно уже решили, что главное – быть счастливыми здесь, сейчас.

Квонлед же был из тех, что упорно взыскуют смысла бытия, даже себе во вред. Что движет такими людьми? Почему ядра их сердец бьют в эту непоколебимую крепость? Никто не знает.

Странно, но никто не помнит, когда именно Квонлед запустил свою машину. День тогда был или ночь? Шел дождь или было ясно? Здесь наша совершенная память неожиданно подводит нас. Не следствие ли это его эксперимента? Увы, Квонледа спросить не получится – после первого запуска Машины он исчез. По словам очевидцев – словно растворился в воздухе. Был – и нету.

Несколько дней мы ожидали обычных последствий – черного шара и обновления. Шар, однако, так и не появился, более того – из ДАНКЛИГа исчезла схема Квонледа, так что вернуть его мы больше не могли. Вновь перед нами во весь рост стала тревожная неизвестность. Удался эксперимент или провалился? Сумел ли Квонлед разорвать замкнутый круг?

Скорее всего, мы уже получили ответ на этот вопрос, просто не желаем его понимать. Ответ этот заключается в новом разделе ЛОРКЕНГАРа, который не так давно появился перед ДАНКЛИГом. Раздел называется КВОНЛЕД и состоит из одной единственной фигуры. На пользование ею ученый совет Института наложил запрет – до выяснения обстоятельств. Вероятно, запрет этот – бессрочный, но нас это волнует мало: и без того ни один обновленный не рискнет пойти по стопам Квонледа. Постиг он предназначение человека или нет – неважно, ведь что мы к нему, что он к нам – одинаково не можем пробиться.

Перед запертыми воротами застываем мы в гнетущем молчании. Квонлед ушел, не оставив нам надежды – возможно, мы должны обрести ее сами.

Повелитель Красная Дама

Мы

Ф а к т

значительной не знал эпохи

конец и смерть родные блохи

осталось что

лежать и зреть

и на себя в кулак смотреть

осталось что

сидеть и гнить

из смерти чудом вырвать нить

которые мёртвые

которые нет

идите четвёртые

в тот кабинет

здесь окончательно

Бог наступил

хмуро и тщательно

всех потопил

Б о г (подымаясь)

садитесьвы нынче мои гости

В о п р о с

мы где?

О т в е т

мы кости?

к о н е ц

А. Введенский, "Факт, теория и Бог".

Голос сказал: «ПРОСНИСЬ» — и я проснулся, и некоторое время ждал в темноте, заменявшей мне мир. Голос сказал: «СМОТРИ», и я открыл глаза и увидел высоко над собой пластиковый потолок и тронутые ржавчиной балки. Голос сказал: «СЛУШАЙ», и я услышал стук своего сердца, смутный гул огромных цехов — надо мной, подо мной, повсюду — и прерывистый, постепенно затухающий лязг, как если бы кто-то железный, спотыкаясь раз за разом, уходил от меня все дальше, в неведомую, манящую глубь.