Черный Шаман
Шрифт:
«Да помним мы, помним, обещал уже», – подумал Вадим, вслух же рявкнул троекратное «ура!». Ирвин его поддержал, хоть и с опозданием.
К столь очевидному успеху разведчиков немедленно поспешили примазаться все присутствующие. В первую очередь начальник штаба. Потрясая кулаками, полковник объявил, что главная заслуга в блестящем завершении вылазки принадлежит ему. Потому что неизвестно, как бы дело обернулось, если б не его отвлекающие маневры подле президентского дворца. Рассказ его о собственном подвиге был полон красок и пафоса. Оказывается, Забзугу долгое время наблюдал из джипа за КПП. Услышав завывания сирены внутри дворца, он сразу догадался, что ловят разведчиков. Со страшным
– ...Вот и получается, что только благодаря моему геройству им удалось скрыться, – тоном ревнивого супруга завершил рассказ полковник. – Разве эти солдаты выдержали бы пытки, попадись в лапы собакам-киафу?..
«Может, и не сильно врет, черномазый, – подумал Вадим. – Просто преувеличивает. Искали-то нас, в самом деле, без усердия. Как будто основные силы были брошены в другое место».
– Да, Забзугу, ты тоже молодец, – согласился Мвимба-Хонго.
А куда деваться? Проверить, так ли обстояли дела, как рассказал полковник, было все равно невозможно. Единственный очевидец, Квакваса, наверняка подтвердит любые слова начальника штаба.
– Разрешите обратить внимание! Не меньший молодец и я, мой маршал! – срывающимся от волнения голосом выкрикнул Онибабо.
– А ты-то каким боком? – удивился командарм. – И вообще, чего тебе тут надо? Эй, бездельники, Номмо вас пожри, кто допустил этого ефрейтора в штаб?
Присутствующие сразу же начали с подозрением переглядываться в поисках виновника или хотя бы крайнего. Желающих навлечь на себя гнев великого полководца таха не было. Даже телохранитель, который обыскивал разведчиков при входе, и тот соорудил на роже особенно тупое выражение. Будто был ни при чем. Чтобы уж совсем обелиться, он сгреб Онибабо за шкирку, готовый в любую секунду вытолкать его прочь.
– Я не дезертир! – завопил ефрейтор-капитан, брыкаясь. – Все наоборот! Ведь это я удержал этих лазутчиков от дезертирства! И сопроводил сюда под стражей!
– Что ты сказал? – насторожился полковник Забзугу. Он радостно схватил висящую на спинке стула АР-48 и навел на Вадима: – Не вздумай пошевелиться, белый. А ты докладывай, ефрейтор!
– Факты? – коротко спросил Мвимба-Хонго.
– Они собирались удрать через Касуку вплавь, – затараторил Онибабо. – Негодяи! Уже разделись, автоматы бросили и забрели в воду. А я ка-ак выскочу да как заору! «Стоять, трусы и предатели! Лежать! Опустить оружие! Хенде хох! Ваша песенка спета! Лицом к стене, жалкие мартышки, помет дрисливых гиен!» Вот так я и пресек бегство этих лже-воинов-освободителей.
– Стоп, стоп, довольно, – раздраженно прервал его выступление Шаман и повернулся к разведчикам: – А ну-ка, объяснитесь.
– Клевещет, – хладнокровно ответил Вадим.
– Лжет, как Волосебугу, – с жаром подтвердил Ирвин.
– Это только слова, – недовольно встрял начальник штаба. Очень уж ему хотелось обвинить диверсантов в каком-нибудь проступке. – Доказательства приведите.
– Сколько угодно, – сказал Косинцев. – Мерзавец наговаривает на нас, чтоб устранить свидетелей собственного преступления. Вероломного, подлого и чудовищно наглого. Расскажи ты, Ирвин.
– Да что там рассказывать! – воскликнул американец. – Мой маршал, прикажите обыскать эту лживую свинью. Все сразу станет ясно.
Мвимба-Хонго кивнул телохранителю. Тот встряхнул ошеломленного ефрейтора
и запустил ручищу ему в карман. Спустя секунду на ладони громилы лежал полный комплект доказательств коварного злодеяния. Несколько подкопченных насекомых, перемазанный в жире обрывок лопуха и главное – змеиная челюсть. Телохранитель поднес находки к носу, втянул воздух, звучно сглотнул и объявил:– Пахнет как хухум-ржа.
– Верно! Он жрал хухум-ржу, – с мстительной радостью сказал Ирвин. – А когда мы застукали его за этим занятием, выхватил пистолет и объявил нас дезертирами. Если бы патроны были, точно застрелил бы. – Ирвин плюнул на ботинок Онибабо. – Ну, толстая сволочь, так кто из нас настоящий предатель?
– Я не... Они не... – залепетал ефрейтор. – Хотел сюрприз...
– Будет тебе сюрприз, – зловеще пообещал Забзугу. – Прикажете удавить прожорливую тварь на собственных кишках, мой маршал? Или распороть живот и наполнить горячими углями? А может, продернуть через глаза проволоку, прикрутить к заднему бамперу джипа и ка-ак газануть!..
– Угомонись, полковник, – прервал устрашающее выступление Шаман. – Я помню, что в деле наказания преступников или допроса врагов тебе нет равных. Но прегрешение Онибабо вряд ли заслуживает казни. В бою он смоет грех кровью. Своей или вражеской. А пока – приказываю разжаловать его в рядовые и лишить дневного довольствия. Выдворите мерзавца из штаба.
Процедура поражения в звании прошла как по маслу. Вначале полковник Забзугу, огорченный запретом истерзать ефрейтора, и тем паче диверсантов, до смерти, начистил ему рыло. Затем с Онибабо сорвали знаки различия. Держались они буквально на соплях – после предыдущего разжалования из капитанов на комбинезоне остались здоровенные прорехи. Потом двое телохранителей раскачали бурно рыдающего бедолагу и метнули вон.
Любой другой вылетел бы после такого импульса пташкой, но Онибабо был все-таки очень упитанным негром. Траектория его перемещения была крута, но коротка. Рухнул он в нескольких метрах от точки старта.
В самый раз под ноги капралу Зейле.
Девушка с удивлением посмотрела на преграду и аккуратно перешагнула через тело прожорливого нечестивца. Потом еле заметно улыбнулась Вадиму, у которого сразу потеплело на душе, и залихватски бросила два пальца к козырьку кепи:
– Капрал Зейла из разведки вернулась, мой маршал. Разрешите доложить обстановку!
Обстановка, по словам Зейлы, складывалась следующая. Повсюду усиленно распространялись известия, что под именем ОАТ в Малелу проникла не имеющая национальности шайка головорезов, насильников и буйнопомешанных. Будто бы большую ее часть составляют сбежавшие из агундских и мавротопских тюрем преступники. Руководит сворой обезумевших изуверов самозванец, который выдает себя за погибшего еще в прошлом году умеренного оппозиционера Черного Шамана. На самом же деле это – некий Потискум, зверь в человеческом обличье и подлинное исчадие ада. Барбундиец, приговоренный на родине к смертной казни за поджоги больниц и школ, педофилию, инцест, мужеложство и людоедство.
Мвимба-Хонго при этих словах сдавленно зарычал.
Цели бандитов примитивны, но жестоки: убить и ограбить как можно большее количество горожан, свалив вину на мирных тружеников таха.
О дикой, неоправданной кровожадности злодеев говорит следующий факт. Сегодня около полудня двое из них, один – вооруженный гранатометом, другой – револьвером, ворвались в винную лавку, расположенную поблизости от президентского дворца. Угрожая оружием, мерзавцы потребовали у хозяина дневную выручку и ящик лучшего виски. А также отдать им подростка-сына, над которым, очевидно, собирались бесстыдно надругаться...