Черный рыцарь
Шрифт:
Наматывая круг за кругом, я наблюдал за тем, как все увереннее становятся Михаил и Ниэль и как они постоянно увеличивают скорость, изучая возможности своих могучих стальных коней. Толпе ангелов, высыпавших в коридор, эта забава вскоре надоела и она стала редеть. Многие ангелы весьма откровенно посмеивались над своими собратьями, одетыми в черную кожу и воспринимали мотоциклы, как любопытную безделушку, но не больше, зато я видел то, как горят глаза у Михаила и Ниэль и с каким азартом они обгоняют друг друга.
После полутора часов гонки по этому автодрому, двери вновь стали открываться, но ангелы, вылетавшие в коридор, делали это уже вовсе не за тем, чтобы полюбоваться на мотоциклы "Харлей Давидсон",
— Ну как, тачки, ребята? Крутые?
Выпуская дым через нос, Михаил погладил хромированный бензобак "Харлея", как поглаживают бедро или грудь любимой женщины, и, качая головой, задумчивым и мечтательным голосом ответил на мой вопрос:
— Мессир, это самое прекрасное ощущение, которое я когда-либо испытывал. Скорость, что, вообще, может быть прекраснее! Рев мощного мотора, ветер, бьющий тебе в лицо и дорога, бегущая навстречу…
Ниэль поставила свой "Харлей" на подножку, села позади Михаила, обняла его за талию, и, прислонившись щекой к его могучей спине, добавила:
— Мессир, прекраснее может быть только одно, сидеть позади такого парня и прижиматься к нему всем телом, а потом остановиться с ним возле такого мотеля, как на той картинке и завалить его на ночь в кровать, чтобы утром подняться и снова ехать с ним на край света. Только это все пустое, мессир, это забава для всех бескрылых созданий.
Насмешливо взглянув на Ниэль, я сотворил большую классную доску, покрытую кремовым пластиком, полдюжины толстых, цветных маркеров и несколькими быстрыми штрихами нарисовал мотоцикл и сидящего на нем ангела в черной косухе с распростертыми крыльями. Повинуясь голубому лучу, выпущенному из Камня Творения, картинка ожила и теперь на кремовом пластике, был изображен ангел Михаил-младший, мчавшийся на мотоцикле "Харлей Давидсон" по небу. Сдернув, наконец, покрывало с тех вещей, которые я сотворил еще до мотоциклов, я стал объяснять ангелам:
— Ребята, тачки я вам уже дал, а теперь хочу дать еще и самую широкую автостраду, - небо Парадиз Ланда!
– Увидев, что Михаил скептически ухмыльнулся, я топнул от негодования ногой и сердито шикнул на него - Прекратить улыбочки!
— Михалыч, да гони ты в шею этого болвана!
– Раздался громкий и возбужденный голос Уриэля-младшего, влетающего в квартиру своего друга - Мне ты можешь больше ничего не объяснять, я и так сразу все понял, когда узнал, что вы гоняете по коридору на каких-то сверкающих, ревущих колесницах. Мессир, неужели ты не мог предложить этого раньше?
Иронично взглянув на Уриэля, я спросил?
— Ага, а твоего Доллара мы бы забили на мясо, Ури? Так что ли?
– Указав Уриэлю на третий "Харлей", я продолжил свои подробные и исчерпывающие объяснения, оторопевшему от столь резкой и решительной критики, ангелу Михаилу-младшему - Друг мой, не рассматривай мотоцикл, как железо, грозно ревущее между твоих ног. Взгляни на него по другому, как на идею движения, идею скорости и теперь соедини с ним не себя, а свои крылья, соедини с помощью этого приспособления, которое обхватывает твой гребень и присоединяется к мотоциклу. Магические ремни, которые я сотворил, столь прочны, что скрепят твои крылья и твой мотоцикл намертво, создадут с ним одно целое. Крылья дадут тебе возможность опереться на воздух, а "Харлей" даст тебе скорость и ты сможешь мчаться, запросто выжимая все четыреста километров в час. Ну, разумеется,
Уриэль, бросив беглый взгляд на сбрую, стал искать, из чего бы ему сделать себе точно такую же, но я быстро пришел ему на помощь и извлек из колодца сбрую и бело-красный костюм пилота Формулы-1, так как на косую кожу этот пижонистый мальчик-мажор смотрел без какого-либо пиетета. Зато экипировке с надписью "Мальборо" на спине он был несказанно рад. Мой брат не стал совершать тренировочных заездов, а поступил гораздо проще, он попросил меня сотворить магический малиновый шар, а затем попросил Михаила вложить в него весь накопленный им опыт и дело было в шляпе. После этого Ури попросил меня немедленно превратить "Харлей" в тысячакубовую, шестигоршковую "Ямаху".
Запросы у этого парнишки были еще те. "Ямаху" он, конечно, получил, но в придачу к ней, еще и гоночный бело-красный шлем-интеграл. Такие же, но только черные шлемы, я вручил Михаилу и Ниэль. Все шлемы были радиофицированы и позволяли вести в полете переговоры.
Прежде, чем разрешить им приступить к испытаниям, я попросил Уриэля привести мне Мальчика, а сам принялся творить трехколесный байк с удобным сиденьем с высокой спинкой и полуоткрытой легкой платформой для перевозки лошадей на прицепе, которую жестко сцепил с байком. Михаил посматривал на меня с удивлением и никак не мог понять, что же это я мастерю. Увидев, что я тоже надел на себя косую кожу с заклепками, но без цепей, ангел, наконец, сообразил, что я собираюсь предпринять.
Когда же Уриэль прилетел верхом на Мальчике и я стал подробно рассказывать своему коню, как мы теперь будем с ним летать, рисуя на второй классной доске живые картинки, все трое обалдели. А я, продолжал доходчиво втолковывать Мальчику то, как именно буду управлять новыми вожжами и как он должен, реагируя на скорость, изменять стреловидность крыла. Ангелы даже забыли на время о своих мотоциклах и внимательно слушали мои разъяснения, особенно тогда, когда я объяснял своему коню, что при посадке первыми должны были касаться земли задние колеса и обязательно ровно, без перекоса. Конь слушал меня внимательно и кивал головой, как бы говоря, что он все понял и не подведет меня.
Когда лекция была закончена, я прикрепил к его гребню новую сбрую, сделал для него ясли, поилку и приладил прозрачный колпак-обтекатель, после чего повесил ему на шею уоки-токи, вложил в уши наушники, велел сложить крылья, а сам сел в седло байка и завел двигатель. Машина у меня была мощная, тоже "Ямаха", не такая скоростная, как у Уриэля, но выжать на ней верст триста я все же намеревался. Поглядывая в большие зеркала заднего вида, я видел, как внимательно смотрит на меня Мальчик и, помахав ему рукой, тронулся с места.
Выехав в коридор, мы, для начала, сделали несколько медленных кругов прежде, чем широко расправили крылья и пролетели триста, четыреста метров. Я сразу понял, что довольно точно угадал с центром тяжести и сцепка хорошо реагировала на малейшие перемены положения тела. Стоило мне сказать Мальчику, чтобы он присел на задние ноги, как она тотчас поднимала переднее колесо, а стоило мне самому немного податься вперед, тут же выравнивалась. Лично я, к первому испытательному полету был полностью готов, но отвел своим друзьям лишних полчаса, чтобы дать им хорошенько привыкнуть к новым ощущениям. Ангелы, которых вновь побеспокоил рев моторов, снова высыпали в коридор, но увидев, что мы обкатываем машины под крылом, дружно взревели.