Чтение онлайн

На противоположной стене колодца я увидел простую дубовую дверь даже без малейших следов каких-либо мудреных запоров. Подойдя поближе, я осветил её фонарем и хотя не увидел в ней ничего опасного, не поленился создать перед нами магический щит и бросил на дверь сигарету. Полыхнула вспышка яркого света и мои родинки словно взбесились, почувствовав угрозу. Это, явно, были примочки Карпинуса. Старый аферист не мог удержаться от того, чтобы не создать на двери магической ловушки. Убить меня, конечно, не убило бы, но смокинг был бы полностью испорчен.

Сразу за дубовой дверью находился овальный стальной люк с круглым массивным штурвалом-ручкой, похожий на те, который устанавливаются

на подводных лодках. Потянув люк на себя, я сразу же убедился в том, что он даже не был заперт и это, явно, говорило нам о том, что Добрыня был заточен в своем узилище отнюдь не на вечные времена. Интуитивно чувствуя, что магию лучше здесь не применять, я пошел вперед, освещая себе путь фонариком. Ангел неотступно следовал за мной, держа в одной руке пистолет, а в другой фонарик. Опасности, что на нас кто-нибудь нападет не было. Здесь меня, увы, подстерегала опасность совершенно другого рода и потому я сказал своему другу:

— Ури, спрячь Бога ради свою пушку. Никто не станет нападать на нас сзади. Более всего нам тут нужно опасаться магических заклинаний Создателя, а не подлянок Карпинуса.

Наконец, мы вновь дошли до второй деревянной двери. И теперь мои родинки, разбуженные первой ловушкой, снова тревожно затрепетали, предупреждая меня об опасности. Возведя, как и в первый раз, магический щит перед собой, я бросил вперед сигарету. На этот раз жахнуло посерьезнее и моя сигарета выжгла в двери здоровенную дыру. Бросив на остатки двери еще пять сигарет, я, тем самым, заставил магическую ловушку самоликвидироваться. Если бы я коснулся этой двери рукой, то мне запросто оторвало бы руку, а то и голову. Уриэль нервно рассмеялся и сказал:

— Ну, Карпинус, ну, засранец.
– Похлопав меня по плечу, он попросил меня о небольшом одолжении - Михалыч, когда мы выберемся отсюда, разрешишь мне начистить этому вредителю пятак?

За деревянной дверью, навешенной магом Карпинусом, находилась дверь каменная, творение самого Создателя и эта дверь представлялась мне куда более сложным препятствием на нашем пути в темницу, в которой был заключен Добрыня Вяхирь. Дверь была двустворчатой и каждая половинка была сделана из цельного куска лазурита и была снизу доверху покрыта затейливой резьбой. В этом-то и заключалась вся хитрость, так как в резьбу был искусно вплетен темно синий шнур, который совершенно сливался с узором, изображавшим хитроумное переплетение шнуров. Это была печать Создателя, закрывавшая дверь прочнее любого замка.

Вглядываясь в переплетение шнуров, вырезанных из камня, я искал кончик настоящего шнура. Однако Создатель недооценил возможностей развития науки и техники в далеком будущем. С помощью мощной лупы и небольшой ультрафиолетовой лампы, которой проверяют дензнаки на подлинность, я довольно быстро нашел тот единственный конец веревочки, за который нужно было потянуть, чтобы снять с лазуритовой двери печать Создателя и открыть вход в темницу.

Стоило мне потянуть за конец шнура, как печать, вырезанная на камне, тотчас рассыпалась в прах и дверь сама открылась перед нами, открывая вход просторную комнату, пол которой был устелен мягкими коврами. Комната была квадратная, где-то десять на десять метров с купольным сводом. По всем четырем углам стояли треноги с магическими светильниками, но самое интересное находилось в центре комнаты, где стоял круглый стол вырезанный из цельного куска сапфира, на котором стояло небольшое золотое блюдо, а на нем лежал круглый торт, украшенный цукатами.

Столом стоял перед высоким, массивным лазуритовым столбом с т-образной перекладиной наверху, на которой, как на дыбе, висел мускулистый, обнаженный парень с русыми волосами. Первый русский князь Добромир

Вяхирь. Лица Добрыни мне было не видно, так как голова его была низко опушена к груди. Зато на его животе я увидел знакомые родинки, расположенные в виде звезды. Во мне все так и задрожало, когда я увидел своего родного брата в таком положении.

Судя по тому, что ковер подле Добрыни был усыпан тонким слоем тлена, одежда на нем за долгие две тысячи лет, истлела и превратилась в бурую пыль, а ему было хоть бы хны. Обойдя сапфировый столик, я зашел Добрыне за спину и увидел, что его руки были туго связаны синим шнуром. Этот узел был попроще и сразу же развязался, когда я потянул за более длинный конец шнура. Как только узел был развязан, Добрыня Вяхирь издал тихий, едва слышимый стон, но даже не пошевелился. Уриэль, обеспокоено спросил меня:

— Михалыч, чего это князь не шевелится?

— Ури, дружище, повисел бы ты в такой позе две тысячи лет и у тебя тоже все тело окостенело бы. Парня сейчас надо отнести наверх и опустить в купальню, только я не хочу чтобы он тут же стал похотливым жеребчиком, а потому предлагаю отвезти его на Русалочье озеро. Там у меня получилась более сдержанная купальня, так что бери торт Создателя, он, кажется, даже не засох, и двигай за мной. Только не слопай его по дороге, Добрыня этого угощения слишком долго дожидался.

Уриэль помог мне снять Добрыню Вяхиря с его каменной дыбы, от которой тело его было изогнуто, а руки вывернуты, я взвалил князя на плечо, словно полено, а Уриэль захотел прихватить в качестве сувенира и сапфировый столик, но когда я на него шикнул, взял только блюдо с тортом. Мы вышли из комнаты, светильники погасли и дверь сама бесшумно затворилась за нами. Поудобнее устроив на плече окостеневшее тело князя, я быстро пошел вперед, к выходу. Пройдя через штольню и выбравшись на дно колодца, я прислонил Добрыню к стене и сорвал с петель дубовую дверь, удивляясь своей силище. Родинки Маниту сделали меня просто тяжелоатлетом.

Дверь мне понадобилась только за тем, чтобы превратить её в небольшую летающую платформу. Тащиться с одеревенелым князем на плече по лестнице мне было совершенно не в кайф, а лететь вверх с помощью магии я, все-таки, боялся в силу своей неопытности. Уриэль, который старательно отворачивался от торта, источавшего дивный аромат, тоже не прочь был подняться на платформе, а не с помощью крыльев. В последнее время он все реже и реже пользовался этим транспортным средством, предпочитая ему прогулки верхом и магические летающие приспособления.

Чтобы ангела не смущали запахи, я снял со своей руки рыжий "Ролекс", превратил его в тонкую, сферическую крышку и плотно накрыл ею блюдо. Так у торта Создателя было гораздо больше шансов сохраниться целым и невредимым. Летающая дверь подняла нас наверх, не хуже скоростного финского лифта и даже донесла до Золотой башни, где нас уже поджидали наши друзья. К этому времени уже почти рассвело и в небе быстро угасали звезды. На фоне утренней зари к самому неба возвышалась огромная громадина горы Обитель Бога, вокруг которой клубились три огромные облачные линзы, сливающиеся в одну.

Когда мы с Уриэлем и безмолвным князем Добромиром Вяхирем вступили на террасу башни, наши друзья бросились обнимать и поздравлять нас. Вудменов среди них не было, но зато были четыре здоровенных, кряжистых парня, при виде которых у меня сами собой брызнули из глаз слезы. Сбагрив князя на руки Харальду и Роже, я бросился к ним, нисколько не стесняясь своих слез. Обнимая самого здоровенного, с добрыми, серыми глазами, я расцеловал его приговаривая:

— Ослябюшко, братко… - Повернувшись, я потрепал по мощной шее второго здоровяка - Бирич, родной ты мой.