Чтение онлайн

Вечером, смеясь, Мили и Фрэнсис заперлись в своей комнате, и не было конца их шуткам и разговорам. Оба взахлеб делились впечатлениями дня, и звенел смех Милицы.

А потом граф помог ей раздеться, и колдунья вновь погрузилась в чтение волшебного фолианта, лежа на постели. Через некоторое время к ней присоединился и лорд.

Когда же Милица задула свечу, Фрэнсис притянул любимую к себе и, ни слова не говоря, овладел ею. Его волосы падали ей на щеки: склонив голову, он безмолвно и нежно целовал ее рот, глаза и шею, а Милица, улыбаясь его вырвавшейся из-под контроля страсти, так же молча целовала его в

Блаженство растекалось по всему телу теплой истомой. Фрэнсис, приподнявшись на руках, ритмично двигался над ней, тяжело дыша приоткрытым ртом и полузакрыв глаза от наслаждения. Кончив, он обрушился на нее, прижавшись всем телом, и, уткнувшись в волосы носом, осторожно поцеловал висок.

– Моя супруга, леди Милисента, - прошептал он.

В Милице все пело после этого бурного, но короткого единения, но она и сама ощущала, как мало у нее сил для длительных увеселений. А потому, чуть коснувшись губами кончика носа своего мужчины, она нежно шепнула.

– Спасибо... Спокойной ночи, мой возлюбленный муж...

Фрэнсис обнял ее, и они уснули.

...Милица проснулась, когда за окнами еще дремала глубокая темнота. В окно ярко светил месяц, заливая своими неверными лучами всю комнату. Зеркало в его призрачном свете походило на мертвенную гладь озера...

Девушка закрыла глаза, пытаясь снова уснуть, но сон не шел. Стояла удивительная тишина, не слышны были даже крики поздних выпивох, всегда торчавших в нижнем зале. Пошевелившись, она высвободилась из объятий Фрэнсиса и некоторое время лежала, глядя в темный потолок. Откуда это чувство тревоги?

Месяц во всем виноват... Его колдовской свет.

Ей ли, ведьме, бояться лунного шепота?

Милица посмотрела на спящего рядом мужчину и улыбнулась. Он при людях назвал ее своей женой, своей леди... Она нужна ему, она - мать его ребенка...

Приятные мысли не помогли.

Не в силах бороться со страхом, Милица выскользнула из-под одеяла. Фрэнсис ничего не почувствовал, даже не шелохнулся.

Бесшумно ступая босыми ногами, ведьма подошла к зеркалу и заглянула в него, как в туманный ночной омут.

Она вся отразилась в серебристом мерцании, и только волосы служили ей одеянием. Движением рук девушка откинула их за спину...

...и отпрянула.

Отражение не повторило ее жеста.

Из зеркальной глубины на нее смотрели глаза, похожие на горькие звезды - черные и мерцающие. Стоявшая в зеркале была она, Мили - но с чужими глазами!

Девушка отшатнулась, зажав рот руками, и невольно пробормотала заклятье, изгоняющее призраков. По туманной поверхности прошла зримая рябь - и наваждение пропало...

Милица вытерла со лба холодную испарину. Тело била ледяная дрожь.

Отчаянно захотелось пить, но воды в кувшине, как назло, не оказалось. Неверными руками набросив на себя белое нижнее одеяние, Милица выскользнула из комнаты и стремглав сбежала по лестнице вниз.

В ночном зале на столах лежали полосы лунного света, а по углам притаились глубокие тени. Волшебница, преодолевая страх, пробралась за темную стойку и нашла бадью с водой. Зачерпнув ковшиком холодную влагу, девушка сделала несколько глотков, и, замирая при каждом шорохе, направилась обратно, осторожно обходя скамейки.

Ступив

"Просто под лестницей комната для служанок!
– напомнила себе Мили.
– Они болтают, только и всего!"

Стиснув покрепче перила - так, что пальцы побелели, - ведьма заставила себя остановиться. Тем более что ей почудилось ее имя...

В следующую секунду она поняла, что не ошиблась: в самом деле, это сплетничали служанки в своей каморке. И громче всех раздавался голос рыжей Марты.

– "Знатная госпожа"! Знаем мы таких "барынь"!.. Поди, и грамоты у них церковной нет, что женаты они... Благородному рыцарю нужна девка для развлечений, пока по деревням ездит, а как ко двору прибудет - где останется его "женушка"?..

– Завидуешь, Марта!
– раздалось в ответ.

– Да чему? Я девушка честная, за леди себя не выдаю! Да и какая из нее леди? Жаль, не проезжало тут настоящих благородных господ с дамами! Они бы ее живо на чистую воду вывели, эту бесстыдницу! Не первая под знатного господина вздумала лечь, чтобы сладкой жизнью пожить - не первую под забор и вышвырнут!..

Милица до боли прикусила костяшки пальцев. Вот, значит, что о ней думают... Вот, значит, как...

Права, эта гнусная сплетница права! Какая из нее леди? Кто она для Фрэнсиса - игрушка? Красивая девчонка, сопровождающая лорда для увеселения? Постель - естественная плата за то, что он охраняет одинокую девушку, провожая до Парижа? Вздумай он вновь оставить ее - что его остановит? Да и какое право у нее есть его останавливать?..

Быть может, ей не стоило принимать обратно его кольцо? Быть может, следовало настоять на своем - и уйти одной? Глупо верить красивым словам - она ему не жена, и никогда ею не станет. А в городе - в Лозанне ли, Дижоне или Париже - десятки красивых знатных дам, куда более достойных невест...

Милица представила, что произойдет утром, если она сейчас, ночью, соберется и уйдет. Фрэнсис просыпается, видит, что ее нет - и, сначала, не тревожится. Проходит час, два - он начинает ее искать... Весь постоялый двор, весь городок поднят на ноги, все обсуждают пряную новость: от рыцаря опять сбежала его леди, хе-хе!

В какое положение она его поставит?!

Нет, так нельзя...

Она...уйдет. Но не сегодня. Не отсюда.

И ничего ему не скажет. К чему?

Милица беззвучно вздохнула и положила руку на живот. Малыш, ты поймешь. Ты поймешь, когда вырастешь. Твоя мать не могла иначе, хотя твой отец - лучший человек на земле...

Девушка бесшумно вошла в комнату и прикрыла за собой дверь. Фрэнсис спал. Она легла рядом, не раздеваясь, натянула одеяло на голову, и уснула только под утро.

Милица проснулась, когда солнце стояло в зените, и чувствовала себя совершенно разбитой. Голова раскалывалась, тошнило, тело было словно чужим...

– Доброе утро!
– обрадованный Фрэнсис, в одной нижней рубашке и штанах, присел рядом.
– Я ждал, ждал... И боялся тебя разбудить... Хочешь молока?.. Или, может, сока?..

Мили отвернулась к окну.

– Спасибо. Я ничего не хочу.

– Тебе нехорошо?
– встревожился юноша.

– Да... Тошнит немного. Это нормально, не волнуйся.