Чтение онлайн

Ах, как знакомо, – подумалось мне, хотя кровь у меня стыла. Мне не нравилось покалывающее веселье, которое излучал Заиду. Самодовольная удовлетворенность растекалась по его ауре, словно лужа мочи. От всей этой злополучной сцены исходил насыщенный смрад спланированности.

– Я понимаю твое недовольство, – ответил Телемахон с рассудительностью, которой я никогда прежде от него не слышал. – И, как я полагаю, показания младшего командира Вороласа отличаются от твоих?

Заиду дернул плечом, и вслед за этим у него затрясло тиком голову.

–

Мы сражались, чтобы попасть к ним, лорд Лирас. Как мы сражались! Но Пасть Бога Войны, они ничего не знают о тактике. Они не могут придерживаться плана сражения. Они наступали слишком далеко, слишком быстро. Люди Огненного Кулака, они уже несли тяжелые потери, когда мы до них добрались.

Ответ Леора на это был, по его меркам, довольно спокойным. Он плюнул на палубу под ноги Заиду. Кислота въелась в металлический пол.

– Ты лжец, Заиду, – эту непочтительность Леор продолжил и другими обвинениями. – Лжец, трус, и твое слово здесь ни черта не стоит. Я – Леор из Эзекариона, и я говорю, что ты лжешь.

Он посмотрел на Абаддона в поисках поддержки, но ее не последовало. Я уставился на пассивное поведение Абаддона – и в этот момент кости и оказались брошены. Леор швырнул свой топор. Тот вошел в пол у ног Заиду. Раптор издал мерзкое квохтание, заменявшее ему смех.

Аура Телемахона вспыхнула, подернувшись насыщенным удовольствием мошенника. Он шагнул вперед, держа руки на убранных в ножны мечах.

– Я слышу твои слова, мой дорогой брат, и, как и ты, я из Эзекариона. Как старший офицер младшего командира Вороласа, я принимаю вызов вместо него.

Леор снова сплюнул и вытер рот тыльной стороной перчатки.

– Я вызвал твою зверушку, Лирас, не тебя.

– В самом деле? Телемахон слегка повернулся к Заиду, и их шлемы склонились друг к другу в мелодраматичном согласии. – Младший командир Воролас, ты видишь топор на палубе?

В ответ Заиду утвердительно прошипел:

– Вижу, лорд Лирас, – театральная невинность в его мерзком голосе раздражала до невыносимого.

– Тогда я принимаю вызов от лица младшего командира Вороласа, – вновь заявил Телемахон. – Таково мое право как его повелителя.

К чести Леора – или, скорее, в силу его предсказуемой горячности – он не стал колебаться. Он вытащил из ножен на бедре пилообразный разделочный нож и шагнул вперед, встречая лучшего воина нашей группировки дерзкой ухмылкой.

– Ты этого хочешь? Меня не волнует, чья кровь за это прольется, Лирас. Твоя или этой крикливой шавки – мне без разницы.

В последующие годы я часто мысленно возвращался к этому эпизоду. К виду Леора, который надвигался на Телемахона, самого искусного из наших мастеров клинка, держа в руках лишь нож для свежевания. Леор уже давно мертв, он пал на Макане, как я уже говорил ранее. Но я помню его таким – ухмыляющимся и уверенным в себе воином, вышедшим против безупречного мечника с одним кинжалом.

Эзекиль, – воззвал я к нашему повелителю. Сделай что-нибудь, пока это безумие не вышло из-под контроля еще дальше.

Абаддон наблюдал и ничего не говорил. Он выглядел неописуемо уставшим, но его взгляд встретился с моим, и он кивнул, наконец-то подав нужный

мне знак. Я обнажил Сакраментум, и священная сталь блеснула в болезненном свете стратегиума.

– Довольно.

Я одновременно произнес приказ вслух и направил его в сознание всех присутствующих. Зверолюди завизжали и покорно склонили головы. Во взглядах воинов читалась смесь неохотного повиновения и возмущения, что я вышел и помешал намечающейся кровавой забаве.

Телемахон не смотрел на меня:

– У тебя нет права вмешиваться, Лекзандру.

Леор придерживался того же мнения:

– Хайон, можешь забрать его прелестную погребальную маску, когда я срежу ее с его черепа.

Я рассек воздух между ними сверкающим клинком Сакраментума.

– Ты, – обратился я к Телемахону, – ни за кого не будешь драться. Думаешь, я не вижу этого очевидного трюка? А ты, – я направил меч на Заиду, – жди моего вызова позднее. И если ты откажешься сказать мне правду по этому делу, Заиду Воролас, я вырву ее из твоего разума.

Я обвел взглядом Заиду и Леора.

– А теперь вы оба – назад.

Заиду подчинился тут же, отойдя вместе с Телемахоном. Леор же – нет. У него на подбородке блестела слюна, он глядел на отступающих налитыми кровью глазами, продолжая разгонять мотор своего цепного топора.

– Трус, – вырвалось из его рта вместе с ниткой слюны. Затем он выкрикнул это громче, вызвав очередной хор ободрительных криков. Я схватил Леора за наплечник и потащил прочь.

Ты глупый ублюдок.

Он вздрогнул от моего голоса, беззвучно резанувшего по нему, выругался и отпрянул.

– Проваливай из моей головы.

– Ты глупый ублюдок, – повторил я вслух.

Над нами парила в своей цистерне Ультио. В амниотической жидкости искусственной утробы виднелся силуэт ее обнаженного тела. Рядом стояло несколько представителей Синтагмы. Боевые роботы и когнитивно подчиненные киборги, которыми она повелевала, щетинились оружием. Люди и мутанты из экипажа знали, что к ее механическим блюстителям нельзя приближаться. Для кланов зверолюдей, служивших нам, Синтагма являлась мехническими ангелами, повиновавшимися душе корабля.

Леор оскалил свои железные зубы, его лицо подергивалось. От одного особенно болезненного спазма у него зажмурился глаз, а рот перекосило набок на два удара сердца.

– Ты меня поучаешь, чванливый трус? Из-за Вопящего Маскарада погибло больше моих воинов, чем убил проклятый Богами Даравек, которого ты не смог убить. Заиду повезло, что я высказал свое недовольство Абаддону, а не прикончил его на поле боя там на Тилаке.

Везение тут было ни при чем. Один из способов, которыми Абаддон насаждал единство, заключался в том, что он лично надзирал за спорами и поединками вожаков и военачальников, не позволяя им расправляться друг с другом вдали от него по собственной прихоти. Неочевидный ход, но он входил в число множества методов, какими Эзекиль пытался подчинить законам наш хаотичный образ жизни. По крайней мене, я уважал его монархические устремления.