Чтение онлайн

Оставалось лишь удивляться, почему наш граф поставил руководить конюшней мистера Йорка, а не такого выдающегося специалиста, как Рубен Смит. Вскоре, однако, конь Макс, мой напарник по упряжи, прояснил для меня суть дела.

— Еще когда вас с Горчицей тут не было, Рубен Смит сильно проштрафился, — однажды начал рассказывать мне Макс. — В общем-то я отношусь к этому человеку не хуже, чем ты, — продолжал он, — но только когда он трезвый. Да, да, Черный Красавчик, — ответил на мой удивленный взгляд Макс. — Я живу тут дольше всех лошадей и знаю: у Рубена Смита бывают запои. Не то чтобы он у нас пил каждый день. Иногда Рубен Смит по нескольку месяцев без спиртного обходится. А потом на него что-то

такое находит, и он вроде как вовсе не может жить без вина. А как только выпьет, становится просто помешанный. О работе не помнит! Всех вокруг норовит обидеть! Таким я его совсем не люблю! Какое-то время мистеру Йорку удавалось Рубена выручать, и хозяин ни о чем не подозревал. Однажды мы с Рубеном Смитом везли хозяев на бал. Пока они были там, Рубен Смит настолько увлекся вином в трактире, что не смог управлять экипажем. Пришлось одному из юных джентльменов взять в руки вожжи. Он доставил домой всю семью, а Рубена на другой день уволили. После этого Рубен долго скитался от одних хозяев к другим, а потом навестил как-то Йорка и говорит: «Не могу больше без наших мест. И жена с детишками тоже тоскует». Йорк его пожалел и отвел к хозяину. Лорд наш человек добрый. Он простил Рубена. А Рубен ему принес клятву, что больше ни разу в жизни спиртного в рот брать не будет. Как видишь, Красавчик, пока он держится. А когда Рубен Смит без вина, человека для лошади лучше его не найдешь.

Рассказ старого Макса произвел на меня сильное впечатление. Мне просто не верилось, что такого чудесного человека, как Рубен, может совсем испортить какой-то глоток вина. Я даже подумал, что Макс, по обыкновению стариков, немного сгущает краски. Вскоре, однако, я вынужден был убедиться в его правоте на собственном опыте.

Была середина апреля. Нам оставалось прожить под началом Рубена всего каких-нибудь две недели, когда в нашем поместье произошло два важных события. Во-первых, настала пора перед приездом хозяев отдать в ремонт маленькую карету для одного коня. Во-вторых, у кузена Блентайра, который был полковником и состоял на военной службе, кончился отпуск.

Оба дела решили объединить. Рубен запряг меня в маленькую карету. Сначала мы отвезли полковника к поезду. Потом Рубену следовало оставить карету у мастера и верхом на мне возвратиться в поместье.

Кузена Блентайра доставили на вокзал без каких-либо происшествий. Он погладил меня на прощание, а потом протянул Рубену деньги.

— Купишь на это подарки жене и детям, — сказал полковник. — И пожалуйста, не давай юным джентльменам слишком часто ездить на этом коне. Они еще молоды. Могут не уберечь его. Только одна леди Энн умеет с ним хорошо обращаться.

Рубен был с этим совершенно согласен, и я знал, что он обо мне превосходного мнения. Распрощавшись с полковником, кучер быстро доехал до каретного мастера. Затем он меня оседлал, и мы с ним поехали в гостиницу «Белый лев».

— Накорми его хорошенько и дай отдохнуть. — Рубен вручил мой повод конюху из гостиницы. — К четырем часам оседлаешь.

На этом он удалился перекусить в трактир. В четыре часа Рубен не вышел. И в половине пятого тоже. Только когда часы пробили пять, он нетвердой походкой подошел к конюху из гостиницы.

— Я задержался, — странным голосом принялся объяснять он. — Друзей повстречал. Выеду в шесть.

Конюх сказал ему, что одна подкова у меня на ноге совсем разболталась.

— Плевать! — грубо отвечал ему Рубен. — И вообще, не лезь в чужие дела. Сам разберусь с этим дома.

Я не поверил своим ушам. Состояние наших подков всегда волновало Рубена Смита. Увы, это был только первый сюрприз из множества. Наш кучер не появился ни в шесть, ни в семь, ни в восемь. Он покинул трактир только в девятом часу. Кликнув меня чересчур громким голосом,

Рубен зачем-то обругал конюха и с трудом уселся в седло.

— Осторожнее, мистер Смит, — заботливо предостерег его хозяин гостиницы.

Рубен в ответ обругал и его.

Едва мы проехали город, он погнал меня галопом по темной дороге. Я несся вихрем, но он все равно зачем-то больно хлестал меня по бокам.

Луна еще не взошла. В темноте я не очень хорошо разбирал дорогу. Ноги мои все время попадали на острые камни. Подкова на передней ноге совсем разболталась. Вскоре я ее потерял. Это произошло у городской заставы. К несчастью, дорогу около нее недавно засыпали свежим гравием. Гнать по такому грунту коня, у которого нет подковы, было никак нельзя. Я попытался напомнить об этом Рубену Смиту и немного замедлил ход. Но в ответ на меня обрушились удары хлыста.

Я был вынужден нестись во весь дух несмотря ни на что. Бока мои горели от непрестанных ударов. Рубен Смит осыпал меня отвратительной бранью. А я бежал все вперед и вперед. Конечно, для моего копыта бесследно такое пройти не могло. Кончилось тем, что на нем появилась трещина. В нее попали острые камни. Это было ужасно. Как только мое больное копыто касалось дороги, все тело пронзала боль. Ни одна лошадь не смогла бы такого выдержать. Я вдруг споткнулся и, как подкошенный, рухнул на оба колена. Рубен Смит перелетел через мою голову и камнем упал на дорогу.

Некоторое время спустя я сумел встать на ноги. В небе ярко светила луна. Я сразу увидел Рубена Смита. Он распростерся на несколько ярдов дальше меня. Время от времени он издавал громкие стоны. Я понял, что Рубен сильно разбился. У меня тоже страшно болели колени. Но мы, лошади, привыкаем переносить страдания молча. Я просто стоял в тишине и прислушивался. Смит вновь громко застонал. Я внимательно поглядел на него. Он стонал, но совершенно не двигался. Мне ни ему, ни себе помочь было нечем.

Я начал вслушиваться в ночную тьму. Как я надеялся уловить вдали стук колес экипажа, или топот копыт, или хоть поступь ночного прохожего. Но это была плохая дорога. Она и днем-то почти всегда пустовала. В такое же позднее время сюда могло занести кого-нибудь только чудо.

Вскоре я это понял и, оставив надежду на помощь, стал просто наслаждаться тишиной теплого весеннего вечера. Вдалеке послышалась песнь соловья и почти тут же смолкла. Я поглядел на луну. Мимо нее в вышине плыли светлые облака. Краем глаза я уловил сбоку какую-то тень. Это большая коричневая сова беззвучно вспорхнула с высокой изгороди.

Было очень спокойно и тихо. На память мне вдруг пришли такие же ночи из раннего детства. Как счастлив я был тогда на зеленом лугу у фермера Грея! Внезапно мне показалось, будто мы снова лежим на траве вместе с матушкой, а поодаль спят мои друзья-жеребята.

Была, наверное, уже полночь, когда я услышал, что вдали скачет лошадь. Стук копыт становился то громче, то тише. Я немедленно понял, что это едет кто-то из наших. Только у нас в поместье дорога так сильно петляла. «Наверное, это нас ищут», — подумал я. Звук действительно приближался. Мне показалось, что скачет Горчица.

Еще несколько минут прошло в ожидании. Потом я действительно увидел ее. Горчица везла фаэтон. Я громко заржал. Она мне тут же ответила. Из фаэтона раздались голоса мужчин. Горчица замедлила ход и встала прямо перед Рубеном Смитом, который по-прежнему неподвижно лежал на земле.

— Это же Рубен! — выпрыгнул из фаэтона наш конюх по имени Роберт. — Что с ним такое? — Он низко склонился над Рубеном.

Из фаэтона вышел еще один конюх по имени Нед. Дотронувшись до руки Рубена, он произнес глухим голосом: