Чтение онлайн

С первыми лучами солнца тронулись в путь, волхв определил расстояние до своего жилища как «пять дней». Для машины в неизвестном лесу это могло превратиться в недельный туристический поход. Впрочем, вскоре ельник с сырыми низинками сменился на духмяные вековые сосны. Норманн притопил педаль, и грузовичок бешеным зайцем рванул между деревьями. Лесной слалом порой приводил к сюрпризам: проламываясь через малинник, чуть не сшибли мишку, который сумел увернуться в самый последний момент. В зеркало заднего вида можно было хорошо рассмотреть, как, плюхнувшись

на задницу, косолапый долго тряс головой в надежде опознать неведомую зверюгу. Затем махнул лапой и потрусил в лес в поисках более безопасного ягодного места. Ближе к полудню выступавший в роли штурмана волхв указал на уютную полянку с небольшим холмиком.

— Тормози у родника, пообедаем и запьем вкусной и полезной водичкой.

— Откуда узнал о полезной водичке? — останавливая машину, спросил Норманн. — Или духи лесные нашептали?

— Духи шепчут в новомодной вере, а мы бережем заветы Славного племени, — серьезно ответил Куган.

— Расскажешь или это для непосвященных тайна?

— Нашел мне тайну! — расстилая на траве шитую красными птицами скатерть, усмехнулся волхв. — Десять заповедей едины для всех. Спроси иудея, магометанина или китайца, каждый скажет одно и то же, разница лишь в языке.

— Хочешь сказать, что другие народы переняли заповеди у нас? — с легким ехидством спросил Норманн.

— Не дури! — строго одёрнул Куган. — Бог сотворил мир и дал всему живому закон, Макошь принесла Рода с Марой, которые зачали род Славов.

— Кто же тогда Перун, Велес и прочие славянские боги?

— Тьфу на тебя! — Волхв действительно в сердцах чуть не плюнул на Норманна. — То дети Рода и Мары! Перун защищал дом, а Велес занимался охотой и торговлей.

— Разведем костер или перекусим на скорую руку? — беседовать на совершенно неизвестную тему Норманну враз расхотелось, и он перевел разговор на еду.

— Чем порадуешь? — усаживаясь у скатерти, поинтересовался Куган.

— На твой выбор предлагается рыба пяти сортов, мясо восьми сортов, овощи десяти сортов, соки тропических плодов, на сладкое вишня в желе, — встав на колено, с покорным видом произнес Норманн.

— Брось дурачиться, князь, — поморщился волхв, — лучше научи открывать твои жестянки.

— Они не мои, дорогой мой Куган, запасы конфискованы со склада припортальной братвы.

Не озадачивая себя раздумьями, Норманн выставил на скатерть горбушу в собственном соку, фасоль в томате, лечо, нектар манго. Под обещанное желе добавил банку «вечного» печенья.

— Сам-то почему скромничаешь? — увидев в руках князя бутерброд с сыром, поинтересовался волхв.

— Ай, — отмахнулся Норманн, — с голода не помру. — И налил из термоса кофе.

Какое-то время оба молча жевали, Куган ненадолго задумался над дилеммой — желе или нектар, — а слизнув с ложки сладкую вишенку, обратился с неожиданной просьбой:

— Научи управлять машиной.

Норманн обреченно вздохнул: нет, машины не жалко, она останется у землянки волхва, в этом не было сомнений. Просто вспомнилась импровизированная автошкола с обучением итальянцев, а «загорать» неделю на лесной полянке совсем не хотелось.

— Хорошо, а ты обучишь меня Рунам Макоши, — поставил он встречное

условие.

Куган засунул в рот обсыпанное сахаром печенье, затем взял хворостинку, и через минуту вдоль журчащего ручейка в рядок выстроилась руница Макоши. Норманн пересчитал знаки и недовольно воскликнул:

— Да тут восемь десятков букв! К тому же очень похожих на клинопись!

— Клинописи не знаю, — покаялся волхв, — вот орнамент может быть разный. Для наглядности напишу твое имя.

Веточка в руках Кугана нарисовала на песочке скачущих оленей, другим вариантом оказались резвящиеся белочки, а завершился мастер-класс орнаментом из листиков и цветочков. Умеючи, буквам можно придать любой вид, Норманн и сам легко стилизовал русские буквы под готику, арабскую вязь или китайские иероглифы. Волхв показал более понятную в нынешних условиях стилизацию под окружающий животный или растительный мир.

Покончив с едой, Норманн достал из переметной сумки записную книжку и тщательно переписал все восемьдесят рунических знаков. Далее он собирался составить транскрипцию звуков, но Куган решительно воспротивился:

— Зачем ходить окольными путями? Напиши по вертикали все гласные, а по горизонтали — согласные.

В табличной форме руница сразу же стала понятной. Древний алфавит состоял из гласных и открытых согласных звуков, незанятыми осталось четыре строки с буквами «Е», «Й», «Ф» и «Э».

— Так просто? — разочарованно выдохнул Норманн.

— Зачем делать письмо сложным? — непонимающе спросил волхв.

— Да так, я от неожиданности. Покажи руны Рода.

Вместо ответа Куган обвел двадцать девять Рун Макоши.

И правда! Это была почти что привычная кириллица, большинство рун узнавались сразу, видоизменилось лишь девять букв.

— Мара покровительствует женщинам и мужчинам, негоже совать свой нос в подобные дела. — Волхв заранее пресек очередную просьбу.

Нет так нет. Норманн уже ознакомился с законами «Домостроя», где вместо ожидаемой тирании мужчин были записаны права и обязанности супругов. В общих чертах на мужа возлагалась обязанность обеспечивать благополучие семьи, а женщина должна была управлять домашними делами. Муж не имел права вмешиваться в «епархию» жены, а та в свою очередь не могла к нему лезть с советами. Жесткий закон не допускал никаких исключений, вдовам и вдовцам предписывалось опираться на детей, в крайнем случае — обращаться к близким родственникам. Так что расхожее: «Жена моя, хочу — бью, хочу — целую», — оказалось досужим вымыслом, за рукоприкладство прилюдно секли на площади, а гулену изгоняли из общины. По сути, Домострой являлся первым в истории полноценным семейным кодексом.

— Сюда заливается горючая жидкость, — постучав костяшками пальцев по бензобаку, Норманн приступил к выполнению своей части договора.

— Где взять эту самую жидкость? — прагматично поинтересовался волхв.

— Можно залить первачом, но лучше прислать человека ко мне. Дам бочку или две, но помни, у меня жидкость ядовитая, хоть по запаху и хороша.

— Зачем отраву подсыпал? Это зверю неведомо слово «нельзя», а люди с пониманием, — пожурил Куган.