Чтение онлайн

Планета и Навах уже спали, когда Шакти перестала ворочаться с боку на бок, сбросила с себя одеяло и села:

— Не могу заснуть.

— Бывает, — зевнул Сворден Ферц. — У нас есть снотворное…

— А куда делся Кудесник? — оглядела поляну Шакти.

— Пошел погулять. Подышать свежим воздухом.

— Тут где-то водоем.

Сворден Ферц принюхался. Определенно пахло водой — не рекой, а ручейком или даже озерцом.

— Вон там.

— Отлично, — Шакти встала, разворошила короткие волосы руками. — Пойду окунусь.

Сворден Ферц поперхнулся, закашлялся, несколько раз ударил себя кулаком по груди, пытаясь избавиться от першения, пока

Шакти не хлопнула его пару раз по спине.

— Спасибо… но… не… стоит…

— Экий вы скучный, — усмехнулась Шакти. — Дама изъявила желание ночного моциона, а кавалер не понял намека.

— Виноват-с, сударыня, одичали-с.

— Угостите этой вашей сигареткой, что ли.

Пришлось встать, достать пачку. Шакти внимательно осмотрела палочку, набитую мелко нарезанной сушеной травой, осторожно понюхала, поморщилась, взяла в рот.

— Если не хочешь… — начал было Сворден Ферц, но Шакти нетерпеливо защелкала пальцами. Пришлось дать прикурить.

Шакти затянулась и, даже не поперхнувшись, осторожно выпустила дымок в слабо фосфоресцирующее небо. Присела на корточки, зажала сигарету в зубах, протянула к костерку руки, словно пытаясь согреть их. Огонь робко осветил лицо с кокетливой родинкой на верхней губе, заплясал в серых глазах, окрасил вьющиеся каштановые волосы багрянцем.

— Я думала моя карьера навсегда закончена, — сказала она очень тихо. Будто разговаривала сама с собой. — И всю оставшуюся жизнь проведу в музее, описывая артефакты внеземных культур.

— Почему? — Сворден Ферц присел рядом, ощутив тепло ее плеча.

Шакти помолчала, вытащила изо рта сигарету, повертела ею, словно размышляя — бросить ее в костер или докурить, снова сделала глубокую затяжку.

— А вы будто не знаете.

— Не знаю, — признался Сворден Ферц. — Ей богу, не знаю. Я здесь уже черт знает сколько времени, а тут ваша экспедиция как снег на голову. И все быстрее, и все впопыхах…

— Слышали об операции «Колыбель»? — прервала его Шакти.

— Н-нет, — мгновение поколебался Сворден Ферц. — И что за операция такая?

— А, неважно… Теперь уже все неважно, — бросив окурок в огонь, Шакти поднялась и пошла прочь. Туда, откуда пахло водой.

— По… — начал было Сворден Ферц, но осекся, так как на границе света и тени Шакти остановилась, стянула с себя всю одежду и шагнула вглубь леса.

Ничего не оставалось, как плюнуть, подхватить карабин, одеяло, скомканные майку, шорты и, напоследок пнув «золотого петушка», отправиться вслед за женщиной.

Когда-то здесь взорвалось нечто очень мощное, оставив в земле огромную, идеально круглую воронку. Постепенно она заполнилась водой, искореженные деревья обросли мхом, как и вывороченные из земли громадные каменные блоки. Неохватные стволы вздымались вверх, переплетались ветвями, а с них к воде спускались лианы.

Свинцовый привкус почти не ощущался, но глыбы оказались горячими — даже сквозь подошву ботинок это ощущалось. В промежутках между блоками и кое-где вокруг озера виднелись каменные изваяния — не то абстрактные скульптуры, не то скульптурные абстракции.

— Я здесь, — помахала рукой Шакти почти с середины озерца. Мокрые волосы облепили голову, из воды виднелись бледные плечи, похожие на русалочьи.

— Не замерзни, — проворчал Сворден Ферц, устраиваясь на глыбе, которая краем скрывалась в озере.

— А тут вовсе и не холодно, а очень даже тепло.

— Ага.

— Окунись.

— Что-то не хочется.

Шакти засмеялась, нырнула и вынырнула почти у самых ног Свордена

Ферца. Встала из воды во весь рост, встряхнула мокрыми волосами. Сворден Ферц отвел глаза, пытаясь сосредоточиться на рассматривании одной из нелепых статуй, напоминающей огромноголового зверя.

— Здешние девушки красивее?

Сворден Ферц пожал плечами:

— Н-нет… Наверное, нет…

— Почему?

— Загаженная биосфера… Война… Радиация… — перед мысленным взором вдруг возникло лицо аборигенки — той самой, первой — тощего, мосластого создания с пергаментной кожей, редкими волосиками и слезящимися глазами. Селедка, силой волшебного порошка и заклинания «мутабор» превращенная в подобие человека. — А ты его знаешь давно?

— Да, — она сразу поняла о ком идет речь. — Мы воспитывались в одном из корневых интернатов, у нас даже был один Учитель, пока…

— Пока…?

— Не важно. Уже ничего не важно… Ты быстро догадался.

Сворден Ферц не ответил, теперь не отрываясь разглядывая нелепую статую. Чем-то она его внезапно обеспокоила, и даже не обеспокоила, а окатила ледяным страхом. Он подтянул карабин поближе.

— Пожалуй, еще окунусь, — сказала Шакти.

— Одевайся, — как можно спокойнее попросил Сворден Ферц.

— Что?

— Одевайся, но не слишком торопись. Не делай резких движений, — господи, только бы она не начала задавать ненужных вопросов, а еще хуже — паниковать.

Теперь их разделяло только нагое женское тело. Тварь пока колебалась — нападать или нет, и Сворден Ферц чувствовал, что чаша весов голода, злобы, хищного инстинкта медленно перевешивает любопытство, опаску, осторожность огромноголового зверя. Позиция оказалась взаимно невыгодной — зверю предстояло еще вскочить на высокий валун, и уж оттуда совершить смертельный бросок, а вот Свордену Ферцу ужасно мешала Шакти, которая продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами, заслонив большую часть сектора стрельбы.

Сворден Ферц очень медленно поднял карабин и поудобнее устроил его у плеча. Шевельнул большим пальцем, включая автоматику, и пот еще обильнее проступил на лбу от количества обнаруженных целей. Они повсюду!

Шакти беззвучно шевельнула губами, словно хотела что-то сказать, но так и не смогла произнести ни единого звука. Дуло карабина почти упиралось ей в грудь, а у Свордена Ферца где-то на втором или даже на третьем уровне сознания вдруг возникла нелепая мысль, что здешние аборигенки не могут идти ни в какое сравнение с холеными плодами гедонистической цивилизации, как нельзя сопоставить жалкие, сморщенные, отвислые молочные железы с бесстыдно выпертыми сосками с этой вот упругостью, подтянутостью, аккуратностью и при всем том — целомудренностью крошечных наверший, предназначенных, кажется, лишь для эстетического наслаждения, а не для запихивания в жадно раззявленные рты уродливых порождений так называемой любви.

Шакти шагнула вперед. Теперь дуло карабина устроилось у нее на плече. Еще шаг, еще. И вот она прижимается к нему, руки смыкаются вокруг его талии, и Сворден Ферц, башней возвышающийся над хрупкой фигуркой, ощущает дрожь ее тела.

Это не возбуждение, нет. Скорее, ПРОбуждение. Запах чего-то полузабытого, но такого родного. Теплота и мягкость щедро выплескиваются на него, обволакивают влажным коконом. Дыхание далекого, но огромного мира, к которому он прикован физически и духовно пуповиной рождения. Заброшенный в пекло ада скиталец, вдруг ощутивший на щеке осторожное касание прохлады, возвещающей о скором конце его мук.