Чтение онлайн

— Поиграем? — мальчуган протянул мне большую пожарную машину на пульте управления, убедился, что я крепко держу такое сокровище, и побежал, кажется, за экземпляром для себя.

Мой ответ был не таким уж важным.

Игрушку взял — согласился.

После моего признания прошло около сорока восьми часов. За это время Вредина успела забронировать билеты на нас двоих аж с тремя пересадками, а я закончил все дела в немецком отделении отцовской фирмы и полностью передал управление подходящему, надеюсь, человеку, который лишь приумножит плоды моей работы.

Провожали меня цветами и аплодисментами. Помощница моя даже

прослезилась — странно, но я себя в этот момент почувствовал хорошим человеком.

— Всё собрала? — Вредина уже должна была упаковать всё своё добро, но по её растерянным глазам я понял, что придётся ехать в магазин за ещё одним чемоданом. И это в лучшем случае. Шучу, конечно, но я бы не удивился.

Вылетать нам сегодня вечером, со своей квартирой я уже разобрался, вещи поместились в один чемодан, который сейчас лежал в багажнике арендованной машины.

— Кажется, у нас будет серьезный перевес, — перехватывает у меня пульт управления и на первом же повороте машинка под её руководством врезается в косяк. Беда.

— Меня больше волнует, что твоя живность после такого стресса сожрёт нас обоих вместе со всеми костями, когда мы их дома из переносок выпустим.

На самом деле, я надеюсь, что будет кого выпускать. Уж слишком часто натыкался в сети на истории про жестокое обращение с животными, которые летают в специальном отсеке. Вредине я говорить об этом не стал, она и без того волнуется. Вон, даже руки дрожат.

Убираю пульт в задний карман, накрываю её ладони своими и осторожно вожу пальцами по коже, чтобы она хоть немного успокоилась и на секунду выдохнула. Хорошо, что малой убежал за каким-то паровозом — у нас есть время побыть наедине.

— Почему в двадцать первом веке не могу изобрести телепорт? Зашёл в одном месте, а вышел в совершенно другом уголке мира. Очень удобно, — фырчит куда-то в плечо и прижимается ближе, в то время как я ощущаю частое биение ее сердца.

— Поттера своего перечитала, малышка? Ты, кстати, самолёты как переносишь? Спокойно? Боюсь, что провести весь путь на моих коленях тебе бортпроводники не позволят, — смеётся, кусает меня в шею, вампирша маленькая, а я по волосам её глажу, распутывая слишком туго затянутый хвост.

Сквозь пальцы пряди пропускаю, Вредина жмурится довольно и вибрировать будто всем телом начинает, когда я затылок массирую осторожно, надавливая в нужных местах.

— Солнышко, помоги Алексу на кухне, пожалуйста. Он решил, что его помощь незаменима, но боюсь, что от таких тщательных стараний мы рискуем остаться без обеда, — Виктория привлекает наше внимание, вынуждая прервать эту короткую идиллию.

— Пойду спасать нашу еду, — малышка ускользает из моих рук.

Характером девушка точно пошла в мать. Женщина тоже волнуется — это чувствуется по срывающемуся в некоторых местах голосу.

Ох уж этот трепетный пол.

— Я бы хотела поговорить с Вами, Матвей.

Чего-то подобного я ожидал. Ни один родитель не может обойтись без наставлений, тем более когда у него из-под носа ребёнка забирает какой-то хмырь, послуживший причиной слёз любимой дочери.

Вредина мне рассказала о том, что с матерью они стали близки и она не стала скрывать от неё нашу историю, включая подробности своего, такого резкого, прилёта в Германию несколько месяцев назад.

— Понимаете, моя дочь — очень особенный человек, — я улыбнулся. Конечно, я это понимал. — Она невероятно

сильная, но это скорее минус, потому что Рокси всё держит внутри себя. Очень сложно ей поверить в то, что человека могут искренне любить и со всеми его недостатками. Это моя вина, я очень сожалею о своём прошлом. О том, что не была для неё той опорой, которую каждый ребёнок хочет получить от своих родителей…

Она о чём-то задумалась, а я не стал прерывать эту речь своими комментариями. Вижу ведь, что Виктории каждое слово тяжело даётся.

— Вы её любите, я это вижу. Даже за пару часов можно было понять: как Вы смотрите на неё, оберегаете, поддерживаете. Я Вас очень прошу, помогите ей до конца открыться этому миру. Станьте для неё той стеной, за которой можно спрятаться, потому что нам, женщинам, это необходимо, — феминистки с ней не согласились бы, но я киваю. — И Вы увидите, насколько невероятной может быть любовь моей дочери, — женщина выдыхает и поднимает на меня свой слегка растерянный взгляд. — Я очень хочу, чтобы моя девочка была счастлива.

И ничего здесь больше не нужно.

Виктория просто ещё раз прокрутила то, что и так было в моей голове.

Наизнанку вывернусь, но сделаю так, чтобы моя Вредина оказалась самой счастливой. И любимой.

— Советую поторопиться, а то Алекс уже начал строить башню из картофельного пюре. Совсем скоро ему в голову может прийти, что из кусочков мяса выйдет неплохой забор для этой крепости. Придётся нам смотреть на его творчество и жевать одну траву, — малышка обнимает меня со спины, её дыхание греет кожу сквозь футболку между лопаток.

Виктория понимающе улыбается и исчезает за дверным проёмом, а я выворачиваюсь из объятий малышки и заключаю её в кольцо своих рук, опустив подбородок на её макушку.

— Всё запомнил? Моя мама ерунды не скажет.

— Сейчас ты от меня отлипнешь и запишу по пунктам. Наиболее значимые подчеркну, — ногтями своими в ответ по моей спине ведет, слегка надавливает. Понабралась повадок у живности своей.

— Всё подчёркивай: и про особенного человека, и про стену…

— Ты подслушивала? — в глаза ей заглядываю.

Ни капли стыда.

Улыбается от уха до уха, глаза чуть прищурила. Осталось только язык мне показать и будут все признаки классического непослушания.

— Одной стороной. Не могла же я это пропустить. Потом несколько дней гадала бы. Или тебя пришлось бы мучить — я, знаешь, иногда почитываю про древние пытки, у меня базовые знания есть.

Я не буду акцентировать на её согласии со словами матери.

— Страшная женщина, — только меня смех выдаёт. Невозможно серьёзно воспринимать угрозы от той, которую одной рукой поднять сможешь.

— Страшная я буду после нескольких пересадок. С синяками под глазами, отёкшая и с отваливающейся спиной. Только не советую тебе завтра шутить об этом.

— Пустишь в ход свои знания?

— Вот ещё. Всего лишь натравлю на тебя своих питомцев. Мне будет слишком лень заморачиваться с иголками.

— Мне уже следует начать мочить штаны от страха?

— Не порти мамин ковёр. Будь приличным человеком — выйди во двор.

А я почему-то представляю себе взлохмаченную Вредину, привалившуюся к моему плечу, с огромным стаканом кофе в руках где-то в зале ожидания аэропорта и думаю, что это зрелище будет даже милее её вида по утрам, когда она краснеет за слюни на моей подушке.