Черные секреты
Шрифт:
Сонгён обыскала все остальные ящики, даже попереворачивала их. Ничего. Папин футляр для очков, бумажник и даже дневник, содержащий мелкие подробности его повседневной жизни, пропали. Сонгён на мгновение замерла. Это муж… Он избавился от вещей ее отца. Она почувствовала ярость, которую не испытывала, даже сидя в центре серфинга.
В течение нескольких лет он самолично выносил приговоры относительно Сонгён. Он считал, что ее работа ужасна, ему не нравилось ее общение с друзьями; и сюда он переехал, игнорируя мнение собственной жены. То, что он делал, все больше отделяло ее от мира.
Сонгён
Словно читая мысли матери, ребенок внутри ее живота ударил ножкой.
«Почему ты пришел ко мне именно сейчас?»
Сонгён закрыла лицо руками и зарыдала от безысходности.
Глава 20
Хозяйка рыбного ресторана умерла, получив ожоги третьей степени. Несмотря на интенсивное лечение, она скончалась через четыре дня, не выходя из комы.
Хаён пошла в больницу, куда была госпитализирована Мичжин, и спросила медсестру о состоянии пациентки. Ей пришлось немного поплакать, когда медсестра сказала, что это конфиденциальная информация. Услышав, что дочь пострадавшей – ее погибшая подруга, она заколебалась, но затем все же сообщила ей, что женщина находится в критическом состоянии.
Придя в больницу повторно, Хаён уже спускалась в морг.
В автобусе по дороге домой она размышляла о выборе Мичжин. «Как тупо все вышло… Я пересылала ей фотографии не за тем, чтобы все закончилось вот так».
Гнев Мичжин буквально обжег Хаён. Женщина не смогла отомстить детям, убившим ее дочь Юри. Школьники смотрели на сгоревший класс и хихикали, говоря, что благодаря этому удалось сократить количество занятий. За исключением нескольких человек, никто даже не представлял, почему Мичжин подожгла класс.
«Это глупо… Я бы так не сделала».
После ее смерти Хаён почувствовала, будто внутри нее что-то сломалось и винт, крепивший ее целостность, вылетел. Возможно, он и так держался на волоске… Знала ли она, что произойдет нечто подобное? Снова увидев пламя, Хаён решила принять саму себя. Попытка разрезать тень, удерживающую ее лодыжку, – тщетная попытка…
Хаён начала искать способ, как бы нагляднее показать группе Ынсу, почем фунт лиха. «Месть за Юри? Она не моя дочь, поэтому у меня нет причин мстить». Хаён периодически возвращалась мыслями к тому, что произошло на пляже. «Ким Ынсу, ты посмела запихнуть песок мне в рот?» Она не могла забыть это унижение, когда судорожно кашляла в попытке выплюнуть песок. При воспоминаниях о том моменте все ее тело леденело, будто в жилах стыла кровь. Если б не появился Чихун, она ударила бы Ынсу ножом.
С того дня Ынсу вела себя так, будто стояла выше всех. Она не единожды провоцировала Хаён взглядом, говорившим: «Я могу сколь угодно долго соревноваться с таким ничтожеством, как ты. Это пустяк». Каждый раз, когда это происходило, Хаён отводила взгляд, позволяя относиться к себе пренебрежительно. Это лишь подстегнуло высокомерие Ынсу.
Составив в голове окончательный план, Хаён достала игрушку-кролика
из рюкзака Юри и повесила ее на свою сумку: «Ты тоже будешь наблюдать за последним днем этих уродов».После пожара Танби почти перестала разговаривать. Когда класс переехал во временное помещение, она, в отличие от одноклассников, которые, казалось, уже забыли об этом происшествии, все чаще стала смотреть в окно с мрачным выражением лица. И даже во время занятий вела себя абсолютно отстраненно.
Хаён поставила сумку на стол, чтобы Танби заметила ее, достала блокнот и письменные принадлежности. Немного пошумела, чтобы привлечь внимание Танби, но та не обернулась. В конце концов Хаён подошла к Танби по пути домой после уроков.
– Танби, у тебя что-то случилось?
– А? – Танби, которая выходила из школьных ворот, погруженная в свои мысли, повернула голову и посмотрела на Хаён.
– Спрашиваю, случилось что? Выглядишь паршиво.
Танби не нашлась сразу с ответом. А затем заметила кролика, болтающегося на сумке Хаён. Глаза Танби мгновенно увеличились в размерах.
Хаён поняла, что Танби узнала игрушку. Как она могла не узнать? Это была кукла, которую она сделала собственноручно и подарила Юри на день рождения. Та тогда расчувствовалась… Она не только подробно записала события того дня в свой дневник, но всегда держала его при себе в сумке, периодически возвращаясь к этому в своих записях. Став изгоем, Юри осталась одна и тосковала по подруге, которая у нее когда-то была, – Танби, теперь не оглядывавшейся назад…
– Ты это… откуда?
– Это? М-м-м, вроде это было в моем шкафчике… Красиво, потому и повесила. А что?
Танби с подозрением посмотрела на нее, но спорить не стала.
– Смотрится мило… Но это не всё. Хотя ты и сама это знаешь.
Танби какое-то время не решалась открыть рот и заговорить с Хаён. Наконец произнесла:
– Чего ты хотела?
Хаён повела Танби в переулок за школой. Пройдя несколько домов, они вскоре добрались до соснового леса. Сюда мало кто приходил, так что это было идеальное место, чтобы обсудить тайны.
Хаён вошла в лес, таща Танби за руку. Наконец остановилась и встала лицом к ней. Танби нервно посмотрела на Хаён.
– Тебе как, нормально, что Юри убили?
– Я… мне больно и тяжело. Но что я могу сделать?
Хаён приблизилась к ней нос к носу.
– Что будешь делать, если я скажу, что виновник в смерти Юри тебе знаком?
Губы Танби дрогнули. Она посмотрела Хаён прямо в глаза, будто пытаясь разгадать ее намерения, а затем спросила дрожащим голосом:
– Говоришь, мне знаком виновник?
– С вероятностью девяносто девять процентов. Я намерена добыть неопровержимые доказательства. Поможешь?
Танби не ответила сразу. «Опять она колеблется, эта трусишка…» В конце концов Хаён решила нанести удар по ее больному месту.
– Что ты сказала в день, когда я пришла к вам в класс? «Это стол Юри». Тебе же не понравилось, что я заняла это место? Но сейчас ты колеблешься, даже когда говорят, что убийца тебе известен… Ты такая же. Именно из-за таких, как ты, погибла Юри.
– Да что ты задираешься, будто знаешь что-то? Ты кто вообще? – В глазах Танби стояли слезы.