Чтение онлайн

– Подожди, я ничего не понимаю.

– Она не понимает! Она, его резиновая кукла вдохновения! Он надувает тебя зловонным дыханием бездарного рта каждый раз, когда хочет получить очередной аванс. Слушай, а может, тебя не существует? Ты – литературный герой Пискунова, убежавшая кукла, ты ищешь свой золотой ключик свободы…

Ева видит, как сбоку выезжает на дорогу автомобильный кран, который тащит серый «Мерседес», и резко тормозит. Покрышкин падает со всхлипом проглоченного слова. Она выходит, предусмотрительно вытащив ключи, Покрышкин стонет и карабкается на сиденье. Он смотрит в окошко, как Ева останавливает кран, показывает удостоверение, осматривает машину. Водитель ничего не знает про владельца машины, ему приказано забрать

«мерс» от пункта «Скорой помощи», он забрал. Где находится этот пункт? Метров триста по дороге.

Очень возбужденная Ева Николаевна бежит к своей машине, заводит мотор и рвет с места, опрокинув Покрышкина, набравшего воздух для продолжения беседы.

Несколько минут убеждения, угроз и просьб, и Еву согласились провести в реанимацию, где сейчас лежит пострадавший от сильного отравления человек из «Мерседеса». Она входит, задержав дыхание, в огромную комнату, останавливается возле каталки и сначала смотрит на перевернутую вверх дном колбу, из которой по трубочке капля за каплей стекает кровь к неподвижному телу под простыней. Оторопев, Ева смотрит на лицо Хрустова – мертвенно-бледное, его голый торс, свесившуюся вниз ледяную руку, трубки из носа. Ева несколько минут вообще ничего не понимает, ей кажется, что это – из другой синусоиды, и, только закрыв глаза от невозможности смотреть на него, беспомощного, она мгновенно сопоставляет номер «Мерседеса» и отравленного Хрустова. Полина совсем рядом и чуть впереди. Как, черт возьми, она узнала, куда надо ехать?!

Изнывающий от жары Покрышкин смотрит на женщину, перебегающую дорогу. Ирония судьбы – она так красива, что его тошнит, она так недосягаема, что кажется придуманной.

– Будем теперь превышать скорость? – заваливается на повороте Покрышкин.

– Да, если позволит дорога. Сколько до аэродрома?

– Рядом.

– А расскажи мне, Покрышкин, кто сейчас гостит у Натальи? Вдруг я приеду, а там какой-нибудь знакомый с уголовным прошлым, будет неудобно.

– Это зависит от того, зачем ты едешь. Если поймать этого самого знакомого, то неудобно будет ему, сама понимаешь. Люди там собрались приличные, но ты должна осознавать относительность плюсов и минусов в условной…

– Нет, Покрышкин, хватит про условности. Расскажи про гостей. Это, вероятно, только мужчины?

– Ничего особенно интересного, вот Кука, например, это я так его зову – Кука, его имя очень труднопроизносимо. Он мне говорит: я, говорит, еврей. Ну ты же понимаешь, Кука не может быть евреем.

– Почему?

– Ну он же негр! Понимаешь, Кука – негр, у него вот такие губы, о! А нос вообще размазан по лицу. Вот дядя Ваня и спорил с ним. Если даже предположить, что у Куки мать – еврейка, а отец – негр, все равно, я говорю ему: ты не еврей, ты чукча! Кстати, там есть очень молчаливый узкоглазый кореец. Он весьма подозрительно себя ведет: не пьет. Вообще. Я знаю, за кем ты туда едешь. Но тебе его не взять: очень сильно охраняют. Он живет в отдельной комнате, никогда не приходит за стол или в бильярдную, еду и девочек ему подают в номер. Он явно прячется.

– Почему?

– Мне кажется, что он чеченец. Из этих, высокопоставленных московских чеченцев. И жена у него – чеченка.

– Он там с женой?

– А что, он гость, хочет с женой, хочет – без жены. Дядя Ваня ему на прошлой неделе сотню проиграл. Говорил, что жена и отбирает девочек. Сама.

– А охрана?

– Ну, охрана, – пожал плечами Покрышкин, – оружие не разрешено. Его отбирают при входе. Можешь хранить в кладовке сколько хочешь, но с собой нельзя. Но мужики что надо. Русские, нанятые. Наталья не допустит, чтобы ты у нее в доме затеяла разборки, точно тебе говорю – не допустит!

– Никаких разборок. А этот дядя Ваня?

– Смирный. Он этот… Забыл. У него очень странная национальность, я ее забыл. Вот я, например, имею мать татарку и отца сибиряка. Я – кто? Ситаряк. Вспомнил, он – тат.

– Впервые слышу. – Ева

рискованно обходила машины. – Шестеро мужчин, так?

– Ну, это было на прошлой неделе. Еще Фабер приезжал, кормилец Пискунова. Правда, я не понял, зачем он приезжал. Он – украинский немец, тоже ничего, да? Немец-хохол. Хомец! Еще был один шотландец натуральный с волынкой. В больших количествах крайне утомителен. И двое финнов. По-русски говорят смешно, но по размерам чистокровные финны. Белесые, высокие и толстые.

– Они приезжали черт знает откуда отдохнуть с девочками в сарафанах и на фоне коров?

– И за мясом, – честно сказал Покрышкин. – У них там с натуральным мясом плоховато, не умеют делать. Здесь поверни направо, потом еще направо. Приехали. Только ты меня отпусти, я не хочу туда ехать. Я и на самолет посажу, и скажу, что ты платная девочка, едешь подзаработать, только отпусти.

– Нет. Ты поедешь со мной.

– Я не поеду туда трезвый. Это раз. А когда Наталья увидит, что я притащил к ней следователя, знаешь, что со мной сделает? Это будет два.

– Я не следователь больше. И меня не надо представлять Наталье. Мы знакомы. Я сама скажу, зачем приехала.

– Тем более отпусти!

– За перелет надо платить? – Ева, прикрыв ладонью глаза, смотрела на маленькие самолеты.

– Это, – вздыхает Покрышкин, – удовольствие бесплатное.

Пробегая расстояние от аэродрома к озеру, Полина заметила, что за ней увязалась собачонка. Маленькая и испуганная, она останавливалась каждый раз, как только Полина хотела ее подозвать, смотрела издалека, словно в сильном смущении, вертелась на месте и повизгивала. Полина дернула за веревку колокол у пристани, вышел полуголый детина, заросший волосами равномерно от головы до живота, потянулся и потащил к себе деревянный плот с той стороны озера. Незаметно оглядевшись, она обнаружила еще двух мужичков, они ели на открытой веранде, прислонив к стульям автоматы. Один из них встал на толстые бревна, сопровождая ее на тот берег, стоял неподвижно – застывший страж над темной поверхностью воды. Приближающийся звук мотора не потревожил его, Полина проводила глазами подлетевший к берегу катер.

Ее довели до ворот и сдали другому мужичку в красной рубахе и широких штанах. Пока Полина удивленно осматривала нелепейшие архитектурные постройки, которые ей когда-либо приходилось видеть – помесь рубленой избы с китайской пагодой, вышла высокая женщина в сарафане с косой навыпуск и поклонилась, ощупав ее насмешливыми глазами.

– Я приехала к мужчине, который должен узнать этот перстень.

– Милости прошу, – Наталья ничем не выдала своего удивления. Она узнала перстень Хамида, с которым тот никогда не расставался. – Только если вы приехали для развлечений, придется оставить все оружие, какое есть.

– А если я приехала для работы? – прищурилась Полина.

– Тогда вас сейчас проводят обратно. Хотите поесть перед обратной дорогой?

– Уговорили, – улыбнулась Полина, – буду развлекаться! – Она протянула маленький «вальтер», Наталья кивнула, и шустренький мужичок пробежался по телу гостьи цепкими руками, а потом осмотрел сумку, вытащив из нее нож в чехле. – А кормите вы всех или только тех, кого прогоняете?

– Проходите, я вам покажу вашу комнату. Зовите меня Натальей, на «вы» не надо, не люблю.

– Полина.

– Ну, Полина, как же ты будешь искать того, к кому приехала? Всех моих гостей собирать в одно место для осмотра я не хочу, смешно это и несолидно. – Наталья пропустила женщину вперед, а потом пошла по тканым половикам коридоров впереди, чуть поворачивая голову при разговоре. Стекла в маленьких низких окнах – цветные витражи, свет играл оранжево-синими бликами на желтых досках деревянного пола.

– А ты мне помоги, чтобы не было смешно. Меня заказали и оплатили, но даже фотографии не показали. Всучили перстень, рассказали дорогу до аэродрома и назвали твою кличку.