Чтение онлайн

Смит больше не пытался вернуть девушке сознание; он шел за ней следом, чуть пригнувшись и не спуская пальца с курка. В безлюдном, как и все прежние, коридоре, куда свернула Водир, царила абсолютная тишина, однако здесь тоже ощущалось мерное содрогание воздуха; сердце Смита гулко колотилось о ребра.

Водир шагала скованно и напряженно, словно марионетка, направляемая чужой рукой. Серебряная дверь в конце коридора оказалась открытой; сразу за ней путь разветвлялся, однако дверь в правой стене, ведущая в поперечный коридор, была заперта на два крепких засова. «Ну вот,— криво усмехнулся Смит,— теперь можно не мучиться с выбором».

Коридор шел под уклон; время

от времени попадались поперечные ответвления, но все они неизменно оказывались запертыми. Серебряная дверь в конце коридора выходила на площадку винтовой лестницы. Водир, не задумываясь, направилась вниз; ее ноги двигались с бездумной точностью рычагов какого-то механизма, рука ни разу не притронулась к перилам. Этажом ниже Смит увидел наглухо запертую дверь, то же самое было и на следующем этаже, и на следующем... Лестница казалась бесконечной. Через некоторое время Смит заметил, что светильники встречаются все реже и реже, горят все более и более тускло. Глядя сквозь решетки запертых дверей, он видел вместо прежней роскоши голые каменные стены, вдыхая воздух, ощущал не пряные ароматы, а солоноватую, затхлую сырость. Он не знал в точности, на какой высоте была расположена зеленая, обтянутая парчой комната, однако был совершенно уверен, что уровень земли давно пройден, а лестница опускалась все ниже и ниже, гигантским штопором вкручиваясь в недра планеты. На черных, гладко отшлифованных стенах появились капли влаги, запах соли стал резким и отчетливым, тусклые плафоны встречались так редко, что в промежутках между ними не было видно ступенек.

Смит почти уже поверил, что спуск будет продолжаться вечно, когда за очередным витком лестницы открылась ровная каменная площадка, бесконечные спирали перил закончились блестящими от влаги завитками и Водир исчезла в черном зеве распахнутой настежь двери. Он зябко поежился и шагнул следом.

В коротком, совершенно неосвещенном коридоре не было ни души, однако Смит снова чувствовал на себе чей-то холодный пристальный взгляд. Он напряженно ощупывал темноту глазами, как дикий зверь, попавший в чужую, враждебную остановку. В дальнем конце коридора, за массивными коваными воротами матово чернел длинный занавес. «Ну вот и добрались,— криво усмехнулся Смит.— Знать бы только, куда добрались и как отсюда выбраться».

Водир подошла к занавесу, ее изумрудное платье и золотые волосы четко нарисовались на угольно-черном фоне и пропали во мраке, как задутая ветром свеча; Смит чуть помедлил и раздвинул тяжелые складки.

В первое мгновение ему показалось, будто у этого зала нет стен — задрапированные черным, почти не отражающим света бархатом, они казались провалами в космическую пустоту. Тусклый свет лампы, подвешенной прямо над огромным эбеновым столом, выхватил из мрака высокую мужскую фигуру в длинной пурпурной мантии.

Алендар стоял совершенно неподвижно, чуть склонив накрытую капюшоном голову; под черными, низко опущенными бровями, в черных жерлах устремленных на полускрытого занавесом Смита глазах сверкали крошечные огоньки. Смит содрогнулся, словно от укола двух раскаленных рапир, еще крепче сжал рукоятку бластера и переступил порог; его бледные, как пасмурное небо, глаза опасно сузились.

Водир шла скованно, словно деревянная, и все же с какой-то врожденной, неистребимой грацией. В двух шагах от высокой зловещей фигуры она остановилась, вздрогнула, как от удара хлыстом, а затем упала на колени и зарылась лицом в черный ковер.

Острый взгляд непроницаемых, нечеловечески пустых глаз непрерывно буравил Смита.

— Я — Алендар,— пророкотал голос, глубокий, как бурление черных

подземных вод.

— Знаю,— кивнул Смит.— И ты меня тоже знаешь.

— Да,— бесстрастно согласился Алендар.— Ты — Нордуэст Смит. Преступник с Земли. Так вот, Нордуэст Смит, сегодня ты преступил еще один закон, последний в твоей жизни. Сюда не приходят без приглашения, а если приходят, то не уходят. Скорее всего, ты слышал, что рассказывают о моем замке...

В подземном логове повисла тяжелая, угрожающая тишина.

Смит хищно, по-волчьи ухмыльнулся, вскинул бластер — и застыл, парализованный бешеным смерчем ослепительных вспышек. Вспышки крутились все медленнее и наконец сошлись в две сверкающие точки...

Руки Смита болтались, как плети, ослабевшие пальцы с трудом удерживали многотонную тяжесть оружия, окаменевшее тело казалось чужим и далеким. На губах Алендара играла снисходительная улыбка.

Острый взгляд оставил Смита и небрежно скользнул по золотым волосам Водир, по изумительному, затянутому в изумрудное платье телу.

— А у вас на Земле есть такие девушки?

Вопрос был задан на удивление просто и буднично.

Смит тряхнул головой, пытаясь справиться с внезапным приступом головокружения; странно, но переход от смертельных угроз к непринужденной болтовне показался ему совершенно естественным.

— Нет,— пробормотал он,— я не видел таких девушек нигде и никогда.

— Она успела тебе рассказать. Ты знаешь, что у меня есть намного лучшие экземпляры. И все же... эта Водир интересна не столько своей красотой, сколько другими, более важными качествами. Ты обратил на это внимание?

В глазах Алендара не было и тени насмешки. Смит смутно ощущал чудовищную нелепость этой светской беседы и все же был вынужден ее поддерживать.

— Все мингские девы обладают чем-то большим, чем красота,— разве не поэтому покупают их короли?

— Нет, я говорю не о шарме, а о других, несравненно более ценных качествах. У этой девушки есть отвага. У нее есть интеллект. Откуда? Просто ума не приложу, ведь селекция проводится по совершенно иным параметрам. Но я заглянул однажды в ее глаза — ты знаешь, она тебе рассказывала — и увидел там венда, несравненно более привлекательные, чем красота. Я призвал ее к себе, а следом явился и ты. И знаешь, почему? Знаешь, почему ты не умер еще в сторожке или где-нибудь по пути, в коридорах?

Смит потрясенно молчал.

— Потому что в твоих глазах тоже есть нечто весьма интересное. Отвага — и безжалостность — и даже, пожалуй, определенная сила. Целостность характера. Такими вещами не стоит разбрасываться, лучше использовать их по назначению.

Смит внутренне напрягся. В этих небрежных словах, сказанных как о чем-то само собой разумеющемся, угадывалось ледяное дыхание смерти. Смерти — и других, несравненно худших вещей, о которых со страхом перешептываются в эднесских барах.

Водир негромко застонала и пошевелилась. Взгляд Алендара опустился, скользнул по распростертому на полу телу.

— Встань.

Девушка неуверенно поднялась и застыла с низко склоненной головой; в ее движениях уже не чувствовалось механической скованности.

— Водир!

Восклицание вырвалось у Смита помимо его воли. Водир обернулась, и он похолодел от ужаса, увидев женщину, совершенно непохожую на недавнюю перепуганную девушку. В ее глазах таилось темное знание, прекрасное лицо превратилось в напряженную маску, едва скрывающую дикий, рвущийся наружу ужас. Это было лицо человека, прошедшего кромешные глубины ада, глаза человека, познавшего то, что не должен знать человек,— или он перестанет быть человеком.