Чтение онлайн

«Рыжий» набравший было ораторские обороты, вдруг осёкся и, глядя через плечо Василича, промолвил:

– Глафирия. К тебе, похоже, плывёт.
–

Последние слова с каким-то внутренним вздохом. Потом встал и не спеша стал удаляться, словно уступая свою негласную вахту у гостя.

Глаша удивила. Прежде всего – одеянием. На ней был накинут халатик, неопределяемого ночью цвета, что естественно. Ещё более естественным оказалось понимание, что под этой накидкой ничего нет, в смысле белья. Волна трепетного волнения накрыла Василича.

Второе удивление – ноша. В правой руке – кипа текстиля: подушки, покрывала. В левой – ?.. лейка?

– Пора ложиться спать. Помогу тебе с душем. –

Градус

волнения стал подниматься. И когда Василич, немного смущаясь, одной рукой прикрывая передние причандалы, подставился под прохладную струйку, его слегка стало потрясывать.

Но Глаша – просто печка. Под яблоней, на покрывале по мягкой траве Василич прижался к горячему женскому телу, ставшим податливым и… родным. Да, да, любовь всегда роднит, даже случайная и неожиданная.

Потом мимо притихшей пары неслышно проплыл дымчатый кот, хвост его, стоящий строго перпендикулярно, светился лунным светом, и лунная дорожка от него не кончалась, а уходила и уходила туда, в бесконечный верх-небесный купол.

Василич, заворожено и неотрывно наблюдал за этим фантастическим явлением до самого последнего момента, когда кот вновь растворился в сером мраке. Усмехнулся:

– Если у людей были бы хвосты, они и их приспособили бы под любовный инструмент. –

Глаша тоже улыбнулась. Прижавшись ближе, спросила:

– Тебе хорошо? –

Тихий ответ:

– Амбивалентно. –

*

(в начале августа, на балконе)

– Робин Гуды – зто такие подленькие человечики. Все другие что-то придумывают, вертятся, короче, зарабатывают, а эти – шары катают где-нибудь в лесу, потом налетают, трах, бах, отняли, поделили. Хочешь делить – дели,пожалуйста, но своё, заработанное.
–

Пётр Иванович горячился. Его припёрли. Кириллу каким-то подлым образом донесли про размер денежнего презента, а чего удивляться: «доброжелателей» – тьма. На этом материале была сооружена конкретная «предъява». Пытаясь с неё «соскочить» Пётр Иванович, выигрывая время, вначале использовал найпервейший способ: удивление.

Суть его реакции перекликалась со сценкой, которую сам же Пётр Иванович наблюдал на одном из козырных московских рынков:

Одна дама выбирает фрукты. Конкретно, мандарины. И вроде как замечает: «А что они у вас по 500 р. за килограмм?». Продавец, колоритный кавказец с усами, в ответ: «Сам в шоке».

«Молодой», однако, зол был весьма сильно, удивление однозначно не проскочило. Даже второй, «железный» приём: посулы будущих более удачных проектов, им был решительно проигнорирован.

Кирилл говорил о честности. Об элементарной честности.

Нашёл о чём. Честный бизнесмен – это как …ээ … практикующая девственница! (Хорошо подвернул!) . Такое, в принципе, смешно.

Петра Ивановича давно обуревали мысли обобщающего характера. Более того, он получал огромное удовольствии в поиске и, как казалось, улавливании тонких закономерностей в течении финансовой жизни и в её окрестностях. Однако, случавшиеся открытия долго не жили, быстро обрушивались, и тут же рождались новые, что приносило новое восхищение. Непреклонно признал одно, главное – держаться в седле, а конь-судьба сам куда да вывезет. Если дальше использовать сравнение со всадником, то, конечно же, проскакать нон-стоп весь путь в одном ритме не получится. Ни у реального коня, ни у вымышленного. Намечаешь себе перевалочные пункты – это обязательно, именно так поступают основательные люди – и двигаешь к этим этапным целям, не щадя живота своего. (Тут Пётр Иванович усмехнулся, искоса окинув взглядом овальную округлость под майкой.) Удивительно, но оказывается, что не так уж и важно, если станция, к которой стремился вовсе не такая, какую

предполагал. Награда – не достигнутая цель, а именно путь к ней. Пётр Иванович походя записал на внутренний диск последнюю мысль; неплохой спич к случаю.

Солнце же, доселе спрятанное за зданием, вошло в такое расположение, что лучи, падая на оконные стёкла противоположной высотки, устроили настоящую какафонию света. Зайчики словно взбесились. Вначале беззлобно и озорно пробежались по верхним этажам. Но день разгорался. И вот уже сумасшедшие вспышки запрыгали напротив, стали беспардонно бить по глазам Петра Ивановича, гоня его с балкона. Ну что, подчиниться? Вдруг, в течении буквально 10-15 секунд, всё прекратилось. Вставать для этого не пришлось. Облако ли, туча – или что ещё там за домом? Может просто небесный фокусник нежно подставил свою расправленную ладонь, вмиг покончив с баловством.

Пётра Ивановича эти подаренные дополнительные минуты на открытом воздухе очень обрадовали. В такое время здесь особенно легко думалось, и он с удовольствием вернулся к очередной теме, которая щекотала его фантазию уже пару-тройку дней. Вкратце, её смысл: радикализация пенсионного вопроса. Соединил воедино заботу о будущем Земли и средневековые японские традиции; получилось: необходимо подумывать о законе по добровольно принудительной эвтаназии в 60-65 лет. Пятилетняя вилка – вроде и не решающий промежуток, но позволит людям с большим социальным статусом дольше пожить. Это внесёт элемент справедливости и, вместе с тем, – стимуляция к деятельному участию в общественной жизни. Впрочем, правила тут могут быть самые различные. Пётр Иванович отложил в дальний ящик, на десерт, перебор возможных тут построений.

Самоё тонкое – процедура ухода. Претендент имеет возможность психологически подготовиться к последнему акту, осознать и принять неизбежное. Да, вот, привести в соответствие свои дела, а то, всё второпях, вприпрыжку и, всё равно, неожиданно. Отсюда и общая неустроенность. И в жизни государства, и всей планеты. Что интересно, опробовать можно в отдельно взятой стране. Думаю – не страшнее социализма.

В последние, скажем, полгода, «смертнику» позволяется пожить по его пожеланиям, то есть осуществить то, что не получилось достичь по жизни. Почувствовать свободу. Хотя…

Когда тебя спрашивают: «Как хочешь развлечься?» – это одно, а если потом: «Как предпочитаешь умереть?» – уже не интересно. Изнанка свободы. С первого взгляда вроде всё просто: выпил «чаю», лёг, заснул и не проснулся. Но нет, Пётр Иванович не для того придумал эту галиматью. По любому – не для простоты. Гильотина! Неожиданный и страшный выбор. И пришёл он к Петру Ивановичу, как озарение, и притягивал гораздо серьёзнее, чем вся общая лукавая фантазия. А что? Уподобиться Дантону и Робеспьеру. И какая концентрация духа нужна. И протест. Только против чего? Вот Земля кружит вокруг Солнца, и от того, какую бизнес операцию ты провёл, или какую женщину когда-то в жёны себе выбрал, или ещё как суетишься, её движение никак не изменится.

Так что? Безучастное коловращения природы? По жизни не понять.

Рассуждения такого характера Пётр Иванович честно относил на причуды возраста. Вошёл уже по годам в самим же обозначенный концевой интервал. С другой же стороны, в эти минуты он полностью отрывался от реальных повседневных забот и неприятностей, поднимался над ними.

Вот и сейчас, ссора с Кирилом особо не расстроила. Обойдётся. Пётр Иванович постукивал о пол балкона небольшим мягкорезиновым маленьким мячиком, стилизованным под баскетбольный. Пухх , оранжевый круг подлетает вверх и (прояви минимальную сноровку) ловишь его на уровне носа. Пухх, и он в очередной раз подлетает также и как-то новому. Простой метроном, а мысли укладывает в порядок.