Чернокнижники
Шрифт:
– Мы знаем, откройте, пожалуйста. Обещаю, всё будет хорошо, – попросил седеющий тощий мужчина. Его напарник, толстый, словно надутый мяч, поморщился. Ему явно не хотелось быть здесь. Однако старик вызывал сочувствие.
– Я позвоню в полицию! – объявила я.
– Звони, – вздохнул пожилой.
Свою угрозу я выполнила, но это не помогло. Мне сказали, что ночные визитеры, действительно, из органов.
– Можно войти? – уточнил старик.
– Вы ведь всё равно войдёте, – я пожала плечами, пропуская их. – Только тихо, мой брат недавно заснул.
– Ты Алиса Зовущая?
– Верно.
– Твой брат Андрей Зовущий?
– Да.
– Скажи, а ты не
– Нет. Они должны были смотреть моё выступление, но их вызвали по делу, – я достала из серванта две кружки. – Чай или кофе?
– Кофе, – хором ответили хранители закона и порядка.
– Твой отец часто выезжал за пределы города. У него друзья живут в области? Или они навещали родственников?
– Да нет. У родителей нет близких друзей. Да и родственников, насколько я знаю, у нас не имеется. А почему вы спрашиваете? Что-то не так с их нефтяной компанией? Так они просто сотрудники.
– Нет, – старик посмотрел на меня с сочувствием. – Мне очень жаль, но твои мама и папа погибли в автокатастрофе.
Кружки разбились. Из-за двери кухни раздался лишённый красок голос, от которого моё сердце снова ухнуло вниз:
– Как? Как это вышло? – Андрюша стоял мертвенно-бледный и, как всегда, незаметный, руки его тряслись, но он пытался с собой совладать.
– Волки задрали, – пояснил второй полицейский. – Они врезались в дерево, выбрались из машины, а там волки…
Старик наступил на ногу толстяку.
– В Москве?! – Андрюша изучал полицейских таким проницательным взглядом, что тем стало не по себе. А затем он всё же спросил: – Дяденьки, с вами точно всё в порядке? Может, у вас шизофрения? Вам не кажется, что за вами наблюдают? Вы замечете какие-то странные вещи? Быть может…
– Откуда он этого понабрался? – уточнил толстяк.
– Дети в наше время продвинутые, – пожал плечами старик.
– Он прав, какие волки в городе?! – воскликнула я с некоторым облегчением. Конечно, произошла ужасная ошибка.
– Они находились не в городе, а в пригороде. И ещё там была вторая машина. Вы уверены, что ваши родители не собирались с кем-нибудь встретиться? Может, они упоминали имена, место встречи? Что-то незаконное?
– Вы издеваетесь?! – воскликнула я, чувствуя, как, подобно волне цунами, на меня накатывает паника. – Уйдите!
– Хорошо, – старик поднялся и сообщил, что за нами пока приглядит друг отца по работе.
Три дня пролетели, как в тумане. Похороны запомнились только закрытыми гробами. Затем ещё неделю я ходила в школу, выслушивала слова сочувствия и неловкие подбадривания. Тренировки пришлось отменить. Я просто не могла сосредоточиться на спорте, мои мысли витали где-то очень далеко. А потом пришли ОНИ. Органы опеки предстали перед нами в лице толстой старухи с бородавкой на носу и старика, усы и седая борода которого сливались с бакенбардами.
Мы собрали все документы и деньги, благо на случай пожара мама всё важное хранила вместе в специальной коробке из-под обуви. Также мы упаковали мелкую технику. Лично я понятия не имела, что можно в детском доме, а чего нельзя, так что взяла всё, что могла унести.
– Нам надо бежать, – объявил Андрюша, когда всё было готово.
– Куда? Нас поймают!
– Они разлучат нас. Я не хочу потерять и тебя!
– Не потеряешь! – Я сжала его плечо. – Обещаю!
– Может, ты их уложишь снайперской винтовкой? Я читал, что…
– Нет.
Я разглядывала его лицо, словно увидела впервые. В нём как будто появились черты отца: скулы стали более мужественными, а подбородок немного выдвинулся
вперёд. Он изо всех сил пытался быть сильным ради меня. За эту неделю он ни разу не сбежал из дома и ни разу не посетил библиотеку. На уроки он, правда, тоже забил, но не мне его винить.– Ладно, тогда идём.
Нас усадили на заднее сидение машины. Двери захлопнулись, своим скрежещущим звуком разделив жизнь на «до» и «после».
– Что будет с нашей квартирой? – уточнила я.
– Не бойтесь, адвокат ваших родителей о ней позаботится. Вы, кстати, можете его вызвать.
– Он сейчас в Париже. А тот, кого он оставил вместо себя, в Архангельске, – пояснила я, продолжая обдумывать, что же делать.
В моем представлении детский дом был серым, тусклым зданием с постоянно мигающими от перемены напряжения лампочками. Дети там молча разглядывали друг друга, а взрослым позволялось их бить. Однако, вопреки самым страшным ожиданиям, нас подвезли к шикарному отелю.
– Что это значит? – поинтересовалась я.
– Я разве не сказала? – удивилась старуха. – Простите мне мою память. Я привезла вас к вашим единственным родственникам. Они связались с полицией и органами опеки и сообщили, что хотят взять вас на воспитание. Я провожу вас.
– У нас нет родственников! И откуда они вообще узнали о смерти наших родителей? – Андрей насторожённо вцепился в кресло.
– Может, вы о них не знали, но они у вас есть, – старик нахмурился. С документами всё в порядке. Господа Зовущие, ждут вас в тринадцатом номере.
– А, узнали-то они откуда? – я повторила вопрос. Всё это казалось очень подозрительным.
– Ваши родители должны были им позвонить. Но этого не произошло, дозвониться они тоже не смогли. А потом, видимо предположив худшее, ваша семья начала обзванивать морги. Так они и узнали. Хотя, может, мы сами с ними связались, уже и не упомню.
– Это какой-то бред! – заявил Андрей.
– Скорее, череда совпадений.
Нас вывели из машины и сопроводили мимо стойки регистрации к номеру тринадцать. Из-за двери доносились голоса. Один был тихий и уверенный. Другой – громкий и энергичный.
– Зачем ты загнал их на гору? – лениво уточнил первый.
– Чтобы ты, гад, помучился, пока выковыривать будешь, – ответил второй.
– Ты и так проиграл, зачем удлинять своё поражение?
– Чтобы увеличить твои потери!
– Это же просто настольная игра, – лениво зевнул первый, когда, мы постучали.
– Нет! – вскричал доселе спокойный голос. – Это наша дорогая семейка, – спустя мгновение добавил он.
– А если?
– Нет.
Послышались шаги, дверь распахнулась, на порог вышли двое. Они были столь же похожи, сколь и отличались друг от друга. Оба незнакомца имели серые глаза. Однако у старшего они были абсолютно спокойны, подобно таинственным глубинам океана, не выражали ровным счетом ничего, смотрели прямо и сейчас хладнокровно изучали нас. У младшего зрачки расширились, как у некоторых наркоманов, сам он казался нервным и перевозбуждённым. Одинаковый цвет каштановых волос так же не мог служить доказательством родства, потому что у старшего они были шелковистые, прямые, словно нарочно прилизанные, в то время как у младшего на голове творилось чёрт-те что. Вероятно, он вообще никогда не брал в руки расчёску. Черты их на первый взгляд, казались почти одинаковыми, но более вспыльчивый брат был слегка небрит и добродушно улыбался, у второго отсутствовал даже намёк на щетину, а на лице застыла лишённая эмоций маска. И даже одежда на братьях была разная. Старший носил идеально отглаженный деловой костюм, а младший – мятый спортивный.