Чтение онлайн

— Ты говоришь мне остановиться? — говорит он, теперь прижимаясь пальцами прямо ко мне, тонкий материал моих леггинсов и нижнего белья не создает преграды, его сильный палец прижимается прямо к моему клитору.

Я задыхаюсь, у меня перехватывает дыхание, глаза закрываются, когда я сжимаю его руку, желая еще, нуждаясь в большем.

— Я…

— Кончаешь? — он хрипло шепчет мне на ухо, и я даже не могу ему ответить, потому что он сильнее прижимает свою руку, его пальцы трутся об меня раз, другой, и…

О мой бог.

Как так быстро?

Я изо всех сил пытаюсь

сдержать свой оргазм, крики тихо застревают у меня в горле, и я прикусываю губу так сильно, что идет кровь, мое тело трясется и дергается в кресле, Солон держит свою руку там же, прижимаясь ко мне.

— Черт, — тихо восклицаю я, слово дрожит у меня на губах. Мое сердце бешено колотится в груди, звезды падают перед глазами. Золотистое тепло разливается по мне, глубокое, насыщенное чувство умопомрачительного оргазма.

Как, черт возьми, он сделал это так быстро?

Он едва прикоснулся ко мне.

Я становлюсь животным рядом с ним, да?

И тогда реальность пробивается сквозь туман.

Я в ресторане.

И он просто заставил меня кончить на публике.

Я осторожно оглядываюсь по сторонам, боясь, что другие это увидели, но, похоже, я ни для кого не представляю интереса.

То есть ни для кого, кроме Солона.

— Ты ублюдок, — рычу я на него, хватая за запястье и отводя его руку от себя. Теперь он легко ее убирает. Он глубоко вдыхает, на мгновение закрывая глаза, и мне не нужно гадать, что он вдыхает мой запах.

— Меня называли и похуже, — говорит он, подавляя улыбку, когда смотрит на меня. Он протягивает руку и быстро проводит большим пальцем по моим губам, на нем блестит кровь, затем проводит им по своим губам, деликатно облизывая их.

Я беспокойно сглатываю, наблюдая за ним и гадая, сделает ли с ним что-нибудь моя кровь. Раньше он сдерживался.

— Кажется, я припоминаю время, когда ты умоляла меня заставить тебя кончить, — добавляет он после минутного раздумья.

— Ты не имеешь права здесь находиться, — говорю я ему, снова начиная злиться. То, через что я прошла в «жажде крови», не имеет никакого отношения к тому, как я сейчас отношусь к нему. Да?

Так всегда будет реагировать твое тело, — сказал он мне однажды.

— Нужно приглядывать за тобой, лунный свет, — говорит он, протягивая руку за моим бокалом шампанского и делая глоток, прежде чем поставить его обратно. — Ты стоишь на зыбкой почве. Сейчас это опасный мир.

— Опасный? — огрызаюсь я. — Ты подверг меня опасности, выставив напоказ в комнате, полной вампиров.

Он пристально смотрит на меня.

— Я сказал, почему это сделал.

— И как я должна тебе верить? Ты уже солгал мне.

— Когда?

— Когда я узнала, что ты продал моих родителей, моих настоящих. Ты заключил сделку. Ты помог убить их. И ты хотел моей смерти, не так ли?

Он отдергивает голову назад, как будто я только что дала ему пощечину, его брови сведены вместе, глаза горят.

— Что?

— Может, нам заказать еду?

Голос Элль заставляет меня отстраниться от него, я вижу, как она приближается к столу. По настороженному выражению

ее лица я понимаю, что она оставалась там так долго, чтобы дать нам немного побыть наедине.

Я ободряюще улыбаюсь ей, хотя ужасно зла на Солона за то, что он вообще здесь. Ему нужно уйти, сейчас же.

Элль садится, переводя взгляд с меня на него.

— Все в порядке? — спрашивает она, все еще глядя на Солона мечтательным взглядом.

— Солон как раз уходит, — говорю я ей. — Он же вампир, знаешь… не любит так долго находиться на солнце.

Солон застывает рядом со мной, все его мышцы напрягаются, и, клянусь, я слышу, как учащается его сердцебиение.

Он наклоняет голову и смотрит на меня жестким, холодным взглядом.

«Осторожнее. Людей не так-то легко заставить подчиняться, когда они знают правду»

Я хмурюсь, зная, что Элль, очевидно, поняла, что я шучу.

Но когда я смотрю на Элль сейчас, она сидит слишком прямо в своем кресле, и я чувствую в воздухе резкий запах ее крови. Должно быть, это из-за адреналина. Ее глаза внимательно следят за Солоном, лицо искажается. Ее больше никто не принуждает. Она совершенно его боится. Даже с отвращением.

Я пытаюсь улыбнуться, открываю рот, собираясь пошутить, что я тоже вампир, когда Солон внезапно хватает меня за запястье.

«Не надо!» — он кричит у меня в голове, его слово — как кинжал. Я встречаюсь с ним взглядом, и они невероятно голубые, его зрачки словно булавочные уколы. «Не говори ей правды, если не хочешь, чтобы она в это поверила. Если только не хочешь, чтобы она смотрела на тебя так, как на меня сейчас. И если не хочешь потерять ее».

Я задерживаю дыхание, меня пронзает страх потерять Элль, мою единственную подругу. Потом я смотрю на нее и пытаюсь улыбнуться, но она все еще смотрит на Солона, как будто действительно верит, что он тот, кто он есть, и что она — его следующая еда.

— Если извините, мне пора идти, — говорит Солон, отпуская мое запястье и быстро поднимаясь на ноги, возвышаясь над столом. — Было приятно познакомиться с тобой, Элль, — говорит он, но она молчит, просто поджимает губы.

Он наклоняется ближе ко мне, его рот касается моего уха, ощущение его дыхания заставляет мои веки трепетать.

— Держи свою правду между нами двумя, — шепчет он, вызывая мурашки по коже. — Найди меня, когда будешь готова.

Затем он целует кожу у меня за ухом, и я полностью теряю самообладание. Мои глаза закрываются и несколько мгновений не открываются. Когда я наконец смотрю, его уже нет.

А Элль смотрит на меня с мрачным выражением лица, потирая руки вверх-вниз, как будто ей холодно.

— Кто это, черт возьми? — спрашивает она.

— Абсолон Ставиг, — рассеянно говорю я ей, прекрасно понимая, что позже она, вероятно, погуглит его имя, но я также знаю, что в Интернете о нем ничего нет, потому что я сделала то же самое сегодня утром.

— Ну, он мне не нравится, — говорит она, скрещивая руки на груди. — У меня, блять, мурашки по коже.

Я вздыхаю, допивая остатки шампанского.